Сергей понимал что ударят, как только прогорит проход.
Перекричать вой кочевников и треск огня не было никакой возможности, поэтому он бегал от пушки к пушке, коротко инструктируя командиров расчетов.
Суть инструктажа сводилась к тому что бить надо не всем сразу, а по парам и с перерывами. Когда прорыв идёт на узком участке, картечь из десяти пушек даёт тот же эффект, что и из пары. Она выкашивает передних, а остальным не достаётся, выстрелы уходят в пустоту. А так, с паузами, каждый залп найдет новые цели. Когда фронт широкий, это не нужно, а здесь — именно то, что надо, потому что бой у засеки перешёл в ту стадию, когда выигрывает не тот, кто сильнее, а тот, кто умнее. И Сергей собирался доказать, что ума у него всё же больше.
Огонь у засеки пожирал сучья и рогатки, и в нём уже начали проступать первые прорехи. Печенеги, заметив это, взвыли и начали разворачивать коней. Сергей поднял фитиль. Ждать оставалось недолго.
Глава 22
Хан ханов
Печенеги влетели в прореху между стенами огня. По трое, по двое, пригнувшись к гривам, нахлёстывая коней. Кони перепрыгивали через упавших, через обгоревшие рогатки, через то, что ещё недавно было их соплеменниками.
Сергей выждал, пока передние втянутся глубже, туда, где засека сходила на нет, и гаркнул:
— Огонь!
Как и было задумано, сработали два орудия — его и соседнее. На расстоянии двадцать метров картечь не успевала сильно рассеиваться, а шла плотно, и ударила в самую гущу.
Передние всадники просто исчезли, как будто их вдавило в землю. Несколько лошадей ещё продолжали бежать по инерции, волоча за собой то, что осталось от людей. Один конь с пустым седлом вылетел из дыма и рухнул прямо на рогатку, насадившись на колья грудью.
Задние, не успев затормозить, врезались в опрокинувшихся. Началась давка. Крики, визг, ржание. Печенеги, только что рвавшиеся вперёд, теперь давили друг друга, не могли расступиться. Один, вылетевший из общей кучи, проскочил дальше всех — уже пешим, без коня, с залитым кровью лицом. Он пробежал несколько шагов, по инерции размахивая саблей, и упал.
Не прекращая заряжать, Сергей дождался новой волны, поднял руку, и заорал что было сил:
— Огонь!
Рявкнули ещё два орудия. На этот раз дальние, на фланге. Они ударили под углом, и залп получился не такой плотный, как первый, но лёг тоже удачно, вышибив из седел почти всех кто вломился в прореху.
Но на тех, кто шёл сзади, это не оказывало никакого влияния. Они лезли, как голодные блохи на собаку, — не взирая на последствия. Передние гибли, задние напирали. Казалось, их не остановят ни картечь, ни огонь, ни собственные убитые, лежавшие в три слоя.
Сергей, перезаряжая орудие, думал о викингах. Те шли на смерть ради стола у Одина. Может, и у этих было что-то подобное? Может, каган пообещал им, что павшие в этом бою попадут в какую-то степную Вальгаллу? Или все прозаичнее — вожак пригрозил, что трусов вырежут вместе с семьями? Как бы то ни было, вперёд они лезли отчаянно, или даже скорее обречённо.
Владимир тем временем нетерпеливо гарцевал позади, то и дело посматривая на Сергея. Его задачей было ударить во фланг по сигналу, который последует тогда, когда у расчётов останется по одному заряду на пушку.
Сергей снова выстрелил. Орудие откатилось, расплевавшись во все стороны дымом. Там куда он целился, кочевники повалились, как снопы.
— Заряжай! — хрипел он, не узнавая собственного голоса.
А пороха оставалось всё меньше. На левом фланге, где стоял Бабка, уже резались: отдельные всадники прорвались через засеку и теперь крутились между деревьями, лихорадочно пытаясь сделать хоть что-нибудь.
Сергей перезарядил орудие и выстрелил, не заметив, куда ушла картечь.
Оставалось совсем немного. Ещё один-два залпа — и он поднимет руку.
Владимир уже не гарцевал. Он стоял на месте, ожидая момента.
И он наступил. Сергей дал знак, показывая что все, зарядов почти не осталось. Конники Владимира, ждавшие за лесом, вылетели из-за деревьев и хлынули в заранее приготовленный проход. Выскочив на свободное пространство, они опустили копья, прижались к гривам, и взяв короткий разгон, ударили во фланг орды сгрудившейся перед засекой.
Печенеги не успели развернуться. Их зажало с двух сторон: с одной конница Владимира, а с другой стороны, прикрываясь щитами, уже лезла пехота. Она выползала из-за засеки, выстраиваясь на ходу, и с удивительной для этого хаоса скоростью собиралась в огромное каре. Пищальщики и мушкетёры в центре, снаружи — щитоносцы и алебардисты.