Сергей кивнул, не оборачиваясь. Смотрел, как выполнившие роль забора телеги вытягиваются вдоль засеки.
— Кагана взяли, — продолжал Артём, стряхивая пепел на землю. — Жилистый сука! Еле упаковал его, пришлось даже фейс подрихтовать маленько!
Он показал рукой на телеги.
— А не рановато стартуют? Собрать же надо кучу всего. Там добра немерено.
Сергей пожал плечами, кивнул в сторону Владимира, гарцевавшего у головы колонны.
— Ему виднее. Может хочет два рейса сделать, сейчас отправить то что есть, а к завтрему вернутся за остатками. Добра же сам видишь…
Артём хмыкнул, затянулся ещё раз.
— Ну да. Обоз у печенегов знатный. Я глянул, там одной провизии хренова гора. А ещё барахла всякого награбленного куча. Коней вообще без числа. Можно всю дружину Владимира в седло посадить, да ещё и останется.
Сами трофеи Сергея не интересовали. Закрома девятиэтажки и без того ломились от доспехов и местного оружия — людей под них не хватало, а не железа. Другое дело каган. Вот он пришёлся бы очень кстати, и не только как источник информации. Сергей не знал, какие планы у Владимира, но догадывался. Скорее всего, допросят, мимоходом переломав всё, что ломается, да голову на тризне срубят. Или сожгут. С них станется.
Поэтому говорить с князем надо было сейчас, пока тот не огласил решение прилюдно. Потом уже не повернёшь — Владимир от своих слов не откажется.
Сергей докурил, выбил трубку о лафет, сунул её за пояс. Поднялся, потёр грудь, поморщился.
— Ты куда? — спросил щурившийся на солнце Артём, не открывая глаз.
— Пойду, потолкую с князем.
— Ну удачи, — хмыкнул тот, откидываясь на ящик.
Сергей не ответил. Одёрнул плащ и побрёл туда, где у края леса, в окружении ближников, стоял Владимир. Тот что-то говорил, показывая рукой то на колонну, то на поле. Свита слушала, кивая, как болванчики.
Князь заметил Сергея издалека, придержал коня, отпустил ближников. Те разъехались, оставив его одного.
Сергей подошёл, встал у стремени.
— Князь, — произнёс он негромко. — О кагане поговорить надо. Прежде чем ты решишь, что с ним делать.
Владимир посмотрел на него сверху вниз, прищурился.
— Говори.
— Он ценнее с целой головой на плечах. Сведения у него, каких ни один десяток пленных не даст.
Князь чуть склонил голову, разглядывая Сергея.
— Сведения? И что ты хочешь узнать, воевода? Где у них схроны? Кто ещё в степи встал? Да мне это и без него ведомо.
— Это мелочь, — спокойно ответил Сергей. — А вот кто его на нас навёл, кто обещал помощь, кто надоумил идти на Новороссийск, кто за твоей спиной с этим шакалом Блудом спутался, вот это действительно важно.
Владимир долго молчал.
— Хорошо, — произнёс он наконец. — Допросим основательно, но потом все равно казню, уж больно зрелище знатное выйдет.
Сергей сдержался, чтобы не сплюнуть.
— Казнить всегда успеешь, князь. Оставь его мне.
Владимир усмехнулся уголком рта.
— Зачем он тебе? Тем более после допроса? Ты представляешь что с ним будет? Кусок мяса в лучшем случае…
— А ты мне его, князь, отдай до допроса. С целыми конечностями. А я тебе обещаю, что у нас его разговорят так, что ты узнаешь всё, что он и сам о себе не знает.
Владимир нахмурился. Долго молчал, глядя куда-то поверх головы Сергея, потом вдруг расцвёл в улыбке.
— А-а-а, — протянул он, откидываясь в седле. — Понял я, чего ты добиваешься. Хочешь вину перед своим князем загладить. За то, что без спросу со мной пошёл и пушками одарил. Уважаю! Дельное решение!
Он хохотнул, хлопнул ладонью по луке седла.
— Так и быть! Забирай супостата. Для такого дела не жалко! Я к нему ещё десяток лучших девиц твоему князю подарю! Пусть знает, что у нас союз крепкий!
Сергей даже бровью не повёл. Только кивнул, принимая игру.
— Благодарю, князь.
— Не за что! — Владимир уже разворачивал коня.
Сергей задумался, глядя вслед удаляющемуся правителю. Он многое усвоил за последнее время о повадках степняков из своего мира, но здесь, в этой реальности, мог только предполагать. Пленение кагана — штука тонкая. С одной стороны, козырь невероятной силы. С другой — источник головной боли, который ещё неизвестно чем обернётся.
В его истории печенежская орда не была монолитным государством, она делилась на восемь колен, у каждого из которых был свой хан. Каган же, по сути, был верховным арбитром, который на время похода мог собрать их в единый кулак. Теперь кулака нет. Роды передерутся между собой, выясняя, кто главный. Начнётся грызня за титул, которая распылит силы кочевников на годы, давая девятиэтажке передышку, о которой ещё вчера не приходилось даже мечтать.