Когда Ленка с сотоварищами всё же протиснулась к решётке, то шакал отдыхая на бревне у бетонной стены, поглядывал в их сторону.
— Ты подделка, — завила ему Ленка.
Шакал лениво встал со своего места, подошёл к решётке напротив Ленки и зевнул, выпустив облачко пара. Но закрывая пасть, он высунул язык, явно подражая человеческому жесту. Потом украдкой поглядел на остальных посетителей и, улучив момент, негромко протявкал:
— Ночью приходите.
— Хорошо, — усмехнулась Ленка.
В машине на Ленку насели с расспросами, как догадалась? Она отмазалась, что не догадывалась, а просто проверяла — оказался бы шакал настоящим, то он бы не отреагировал. Она просто не знала, как объяснить, что во всех движениях шакала скользила какая-то неуловимая осмысленность, животным не свойственная. Но и человеком в шкуре животного его было никак не назвать.
Ночью, в приглушённом метелью свете фонаря на бетонной стене появилось чёрное пятно размером с ноготь. Оно чуть увеличилось до размеров норы, пошевелилось и явственно мяукнуло. Встревоженный шакал притаился за припорошённым снегом бревном, высунув только уши. Тем временем из пятна-норы вышла лиса. Обычная рыжая лиса!
Она брезгливо посмотрела под свои лапы, утонувшие в холодном снегу, и недовольно фыркнула. Затем уставилась точно в сторону неподвижно замершего шакала и вполне человеческим голосом сказала:
— Ну я пришла, чё дорожки не почистил?
Шакал встал передними лапами на бревно и спросил:
— Ты кто?
Усевшись на снег и обвив лапы хвостом, Ленка кратко сообщила, что она Ленка, что приходила днём. Заодно рассказала, про кость, про Архимага, наконец упомянула про смерть шакала, и спросила:
— А ты кто?
— Я — это я! — с напускным задором шакал целиком влез на бревно и только что лапой в грудь не бил.
— Но неделю назад это ещё был не ты?
— Не знаю, — понурил шакал уши. — Я почти не помню себя до смерти. Какие-то цветные обрывки полные людских разговоров. Липовые какие-то. Как со стороны гляжу на себя.
— Все днём? Запахов не помнишь? — прищурилась Ленка, и деловито переложила хвост из стороны в сторону.
— Днём, — уставился шакал на неё. — Запахов… почти не было, пару раз сигаретами пахло, дезодорантом. Ты что-то знаешь?
— Предполагаю. Потустороннего в этой реальности нет, души тоже. Так что ты помнишь видеоролики и воспоминания людей о себе.
— То есть я не шакал?
Ленка отрицательно качнула ушами:
— Не так. Всё просто. Ты не тот шакал, что жил в зоопарке. Он помер, — с притворной грустью вздохнула она.
Но вдруг зажгла свои глаза рыжим пламенем и с оскалом заговорила:
— Ты потусторонний монстр, рождённый коллективным бессознательным на месте несчастного животного!
Шакал свалился за бревно, подняв облако снега, и оттуда возмутился:
— Т-ты же сказала, что п-потустороннего нет?!
Ленка выключила подсветку глаз и спокойно ответила:
— Верно, нету. Но со временем люди могут заметить, что ведёшь ты себя немного не по звериному. Что ты какой-то “не такой”. И кто-то тебя начнёт воспринимать именно потусторонним. Сейчас ты магическое существо, потому изменчив. А публика с каждым днём всё меньше верит в реальность, и всё сильнее управляет магией, хоть и подсознательно. Архимаг сделал тебя для публики и бросил. Ты теперь сам по себе. Во что ты превратишься дальше?
— Я не хочу, чтобы меня превращали, — вынырнул шакал из-за бревна. — Что мне делать?
— Что угодно, — махнула Ленка хвостом. — Можешь даже стать потусторонним монстром. Только не безобразничай.
— Погоди-погоди, как мне собой-то остаться?
Ленка вздохнула:
— Как угодно. У тебя нет прошлого. Твой прототип умер. Ты новый, ты плод желаний этой публики. У тебя единственного такая уникальная возможность: и себе не изменять, и соответствовать этим желаниям. Каким угодно. У людей уйма представлений о тебе: ты милая чёрная зверушка, ты инфернальная хтонь, ты говорящий разумный шакал. Всё это публика примет. Но можешь делать вообще всё что угодно, даже встать на задние лапы, кинуть узелок за спину и так уйти. И ты также будешь собой, но другим собой.
— А публика?
— Оставишь в клетке записку: вышел из зоны комфорта. Публика такое ценит.
Опустив уши, шакал хмуро уставился в снег и пробормотал:
— Сложно это всё.
— Ладно, думай. Я уже пойду. Пока! — покачивая хвостом, Ленка направилась к чёрному порталу.
— Погоди, ты зачем вообще приходила? — вдруг насторожился шакал.