Молнии взрывались на стенах, откалывая белые куски.
— Ах ты вероломное животное! — проревел Архимаг и башня ударила звуковой волной.
Ленка лишь покачнулась этого, и насуплено скрестила передние лапы, не переставая махать крыльями.
— Чо так обижаться-то, — сказала она и выпустила ещё пачку шаровых молний, которые лопнули на невидимом щите башни.
— Ха-ха-ха! — загремел ответ. — Ты умеешь только повторять чужие приёмы!
— А ты мне нравишься, токсичный такой. — Облизнулась Ленка и снова выпустила кучу шаровых молний.
Светящиеся сферы касаясь невидимого щита стали кружиться хороводом по исполинскому кольцу, стремительно ускоряясь. Через мгновение они уже слились в сплошной пояс света. А ещё через мгновение за щитом начал голубовато мерцать воздух. Лопнуло стекло в одном окне, в другом. Из верха кости повалил сизый дым.
— Как ты посмела, сука! — прогрохотал Архимаг. Какой-то темный сгусток вылетел из башни к светящемуся поясу, и тот осыпался мерцающими хлопьями.
— Это не я, а бессердечная физика! — оскалилась Ленка и подула на кость ледяным дыханием.
Закопченная покрылась инеем и начала потрескивать, осыпаясь кусками, когда Ленку сверху меж крыльев ударило будто исполинским молотом. Тут же снизу вероломно напал асфальт, и всё потемнело.
Что-то давило и стискивало Ленку со всех сторон.
— Узрите поверженное нами чудовище, — орал Архимаг над ухом. — Не бойтесь, порождение хаоса надёжно связанно.
— Оно живое, — крикнул женский голос.
Ленка открыла глаза и через пасть, перемотанную светящимися белым веревками, буркнула:
— Не живое, это агония от пафоса.
Архимаг в синей мантии подошёл вплотную и поставил на драконью голову ногу в кроссовке. Толкнул и заговорил:
— Покайся тварь! Люди купились на твой лживый облик и хотят сохранить тебе жизнь!
— Как же тошно, — буркнула Ленка, конвульсивно сжалась и отрыгнула через стиснутые зубы чёрную слизь.
Чернота струёй брызнула на Архимага. Почуяв неладное, тот отшатнулся, но открыл рот чтобы что-то сказать, и в него шмыгнул философствующий камень, выпущенный Ленкой из нутра. Архимаг застыл с измазанным чернотой ртом.
— Приятного аппетита, — елейно пожелала Ленка.
Архимага корёжило, он дёргался и чуть ли не падал. Кто-то подбежал поддержать его.
— Т-ты! — харкнул Архимаг черной слизью, высвобождаясь из рук помощников. — Исчадие тьмы! Порождение хаоса!
Светящие верёвки ослабели, так что Ленка их порвала, раскрыв пасть, и облизнулась:
— А ещё тварь энтропийная, дух общажный, подставка для хвосто… — Ленка запнулась, увидев, как объятый белым светом Архимаг тянет в её сторону руку, пронизанную магией.
— Уау… — только и сказала Ленка, как ей распылило на атомы и рыжий мех, медленно падающий на снег.
Перестав светиться, Архимаг пошатнулся, но его подхватили люди.
— Она вас прокляла? — спросил один из них.
Архимаг кивнул и, сплюнув черноту, прохрипел:
— Но я знаю как победить проклятие!
— А ты знаешь, что у тебя аллергия на шерсть? — из ниоткуда ехидно прозвучал Ленкин голос.
Поддерживавшие его люди заозирались.
— Нету у меня аллергии! — оглядывался по сторонам Архмаг, но видел только падающий в огнях прожекторов рыжий мех.
— Неужели ты уже нюхал хвосты кицунэ? Затейник!
— Чуд… — Архимаг потёр нос. — Чудовище!
Он чихнул.
— Пф-ф, ты даже с собственным телом не можешь управиться!
От этих слов Архимаг как-то весь сжался весь и потускнел, будто его стало разъедать изнутри. Он снова чихнул. И чихнул в третий раз.
И исчез.
Окружавшие его люди бросились прочь. На снегу чёрным куском антрацита остался лежать только недовольный философствующий камень.
— Сколько было вкусного самомнения! Какая утрата! — причитал он.
Из меха и ничего собралась Ленка уже в человеческом облике и зимней куртке. Быстро напялив шапку, она сердито воззрилась на камень:
— А ты чего не аннигилировал? Там же уйма пафоса. Тебя должно было порвать от переедания.
— Вот ещё! Там и аннигилировать не с чем. Одна оболочка из общественных заблуждений и представлений. Фи!
— Так, а где теперь Андрей?
Камень высокомерно задрал один из углов, словно нос.
Ленка облизнулась и показала клыки.
— Нет-нет, — всё правильно понял камень. — Андрея вашего я отправил домой, у Людмилы он.
— Смотри, а то мой бездонный внутренний мир пустует! — Ленка схватила камень и сунула в карман.
— Нет, я буду хороший, — простонало из куртки.