– Аматерасу! – Данзо сгорает в чёрном пламени, а его палач болезненно морщится — опыты Орочимару по предотвращению слепоты мангёко не были столь эффективны, как хотелось бы, и нагрузка на глаза при активном применении специфических техник всё ещё была непосильна для них, но всё-таки вред был куда меньше, чем мог бы быть.
Данзо вновь осыпался чёрным прахом и появился в новом месте, но… поздно, он слишком отвлёкся на одного своего противника, несколько успокоенный тем, что второму с такой дурой, как Обезглавливатель, толком не развернуться, да и вообще для разборки на троих тут было тесновато. Вот только я тоже не в потолок плевал. Сколько там запасных шаринганов у Данзо — не ясно, да и отправлять их в «кулдаун» на десяток лет за каждое его убийство не хотелось, так что…
– Гоегай! – заканчивая серию печатей, произношу название барьера, разработанного нами с Орочимару. Заслуженный S-ранг, построенный на принципах развёртки фуин, печати пяти стихий и… поддерживающего жизнь барьера, продемонстрированного ещё Тройкой Звука. Золотистое сияние, распространяясь от моих рук, накрывает главу Корня, блокируя его движения, токи чакры и её контроль. Вырваться из него нетрудно. Достаточно лишь осуществить банальный выплеск чакры, превосходящий по объёму вложенное в технику. Всего лишь. Шимура застыл. Неподвижный, обессиленный, не способный даже умереть и начать ещё одну попытку. А активировать технику не смертью, а лишь волей он не мог — вложенная мной чакра мешала, но особо долго я бы тянуть не рекомендовал, впрочем, небольшую гарантию я всё-таки мог дать. – У тебя три минуты, Саске.
– Знаешь, – он повернулся ко мне, – я мечтал об этом дне много лет, думал, что смогу сказать, что потребуется сказать. А вот сейчас… – он вздохнул, – вообще ничего нет. Даже желания сказать что-то вроде «ты уничтожил мой клан ради «величия» Конохи, так знай, что я уничтожу Коноху ради величия моего клана». Мне просто… плевать. Впрочем, то, что принадлежит мне по праву, я заберу, – с этими словами он резко развернулся и, пробив повязку, просто вырвал глаз Шисуи из глазницы старейшины, попутно разворотив ему полчерепа. Тот, тем не менее, продолжал жить. Ну а потом Саске разрезал рукав Шимуры и, с застывшим выражением лица, принялся выковыривать из неё шаринганы. Закончив с этим, он одним движением снёс голову бывшему главе Корня. Голова продолжала кривить рот и скалиться — техника всё ещё держала его в мире живых. – Я закончил, – убрав наследие своего клана в запечатывающий свиток, повернулся ко мне Саске. Вместо глаз в его руках находился здоровенный свиток, на заготовку и заполнение которого я потратил почти месяц.
– И зачем тебе сейчас эта штука? – я понимал, зачем, но также и осознавал тот факт, что как бы крепок ни был мой друг, ему нужно выговориться.
– Кровь за кровь. Одной его головы мне недостаточно. Пусть у Данзо не было детей и внуков, но Корень — это его детище, его наследие. И сегодня он исчезнет, – Учиха развернул бобину и, окропив её своей кровью, принялся складывать печати, – ведь как говаривал один блондин, искусство — это…
– Моя школа, – я хлопнул напарника по плечу, довольно скалясь. – Разместил? Всё, пошли! – правда, перед уходом я не забыл запечатать всё, что только было в этой комнате, включая мебель и чайный набор.
На выход мы также прорывались с боем, но после скоростей Шимуры обычные оперативники, причём с очень средним уровнем подготовки, что-либо сделать нам не могли, ну а когда мы отбежали на достаточное расстояние и Саске сложил печати… хлопок, несильный удар по ногам — и где-то четверть зданий Конохи оседает. Кажется, у шиноби появится масса срочных дел, вроде спасения гражданских и разбора завалов. Хорошо погуляли. А теперь нужно нагнать своих «генинов» и делать вид, что мы были там с самого начала…
Конохагакуре но Сато. Глубокой ночью.
– … после чего нападавшие, очевидно, прорвались на тайную базу Корня, убили Шимуру Данзо, прорвались назад и дистанционно подорвали подземелья, – закончила доклад Шизуне.
– Ты уверена, что они ушли? – сухо уточнила Хокаге, сцепив руки под грудью.