– Что ты думаешь о конфликте в моей Деревне? – проследив за направлением моего взгляда, решил сменить тему Гаара.
– Спрашиваешь совета? – разворачиваюсь к нему.
– Да, – просто и легко признал он, без малейшего негатива или неловкости, словно ответил на вопрос о погоде. – Хочу понять, где я ошибся, а твои суждения там, на прошлом экзамене, уже доказали мне свою верность.
– Если говорить откровенно, ты сильно превзошёл мои ожидания, – пожимаю плечами. – Может быть в чём-то твои действия и были не идеальны, но ты добился куда большего, чем я ожидал, и принял много действительно дельных решений. Проблема тут не в тебе — этот конфликт был закономерен и неизбежен. Ни я, ни кто-то другой из нынешних Каге не смог бы его избежать.
– Объясни, – попросил Казекаге.
– Возраст. Ты, банально, слишком молод, как и твои ближайшие сподвижники. Ровесники твоего отца и те, кто старше них, те, кто управлял Суной до тебя, видят в вас дерзких, но не набравшихся ещё разума выскочек. У них есть опыт, заслуженная годами репутация, а в вас они не видят ни того, ни другого, вот и считают себя лучше знающими, как и что делать для блага Деревни. А слова о том, что ты — чудовище и монстр убивавший своих, это просто красивая обёртка для реальных мотивов. Джинчурики, конечно, часто текут крышей, но на фоне иных Каге, а то и простых шиноби прошлого, мы с тобой — те ещё добрячки и безобидные малые. Жестокость сама по себе, это не помеха карьере шиноби, помеха, когда эта жестокость не к месту, но тут не тот случай. Ну и, конечно, действия четвёртого Казекаге тоже играют свою роль — не занимался бы он тем бредом с твоим ожесточением, сейчас было бы намного легче.
– То есть, ничего не сделать? – помолчав с минуту, переваривая мои слова, не громко уточнил Казекаге.
– Почему же? Заработай репутацию, докажи делом, что с тобой надо считаться, и всё само собой уляжется. Самые тупые и обиженные, конечно ещё будут мешаться под ногами, но основная масса успокоится. Им ведь тоже не очень-то охота рисковать своей жизнью и, тем более, умирать. Это сейчас их гордость нашёптывает, что цель себя оправдывает, а когда они убедятся, что под твоим правлением Деревня не рухнет, то и желание тебя убрать сильно остынет.
– Значит, делать то, что я делал до сих пор… – обронил джинчурики, отворачиваясь к песчаной буре. – Почему ты со мной откровенен? – внезапно задал он вопрос на тон твёрже, однако не поворачиваясь в мою сторону.
– Не ты ли ещё утром говорил, что мне нет нужды тебе врать, ведь я не боюсь твоей реакции на правду?
– Одно дело — ответить прямо на вопрос от которого зависит возможность получить желаемое, другое — делиться своими личными мыслями, – не повёл и бровью молодой Казекаге.
– Я вообще не часто вру в ответах на прямые вопросы, – пожимаю плечами. – К тому же, среди моих знакомых не так уж много тех, перед кем мне не требуется носить маску. Ты можешь меня понять, как мало кто в этом мире, ты мне не враг и то, как ты смог измениться за эти два года вызывает у меня уважение, так почему бы мне ни поддержать разговор? Ведь поговорить с равным — это тоже, в определённом смысле, удовольствие. Или скажешь, нет?