– Что вам всем надо? – спросил я.
– Нам нужна Садрин! – крикнул тот, что был ближе всех ко мне. Толпа тут же завопила и закричала.
Тот, что заговорил со мной – а как я понял, это их предводитель – поднял руку. Прошла последняя волна криков, плавно переходящая в редкие шепотки, а после толпа замолкла.
– Вы пришли от черта? – спросил я.
– Нет! – кричал предводитель мне в лицо. Видно, это чтобы его армия за спиной слышала слова. – Он раскрыл нам глаза, он рассказал нам правду!
Я поджал губы.
– Какую правду?
Надеюсь, не ту, о которой я подумал.
– Он сказал, что Садрин – великая лгунья! Она говорит неправду! Клеймить ее девятью клеймами!
– Да-а-а! – закричала толпа.
– Зиг, ты же нормальный мужик, – уже тише говорил предводитель. – Ну, отдай ты ее нам, ты же сам все прекрасно понимаешь.
Мне, если честно, как-то и все равно. Я бы и отдал. Но вот кто она такая? Если меня после этого вернут в Ньяд и отправят на суд Божий – я не согласен.
– А если не отдам?.. – тихо спросил я.
– Отправлю к черту, – так же тихо говорил предводитель.
Толпа совсем замерла, видно, чтоб слышать, о чем мы шепчемся.
– Он-то тебя перевоспитает, Зиг, он-то тебе глазки откроет.
Я почувствовал, как нечто твердое шибануло меня промеж лопаток.
– Ой-ой, прости, – сказала Садрин, закрывая за собой дверь. – Не стоило стоять так близко к двери.
Толпа заорала так, что мне пришлось зажать уши руками, чтоб не оглохнуть. Женщина стояла ровно, выслушивая всю грязь, которой ее поливали.
– Позовете, когда накричитесь, – сказала она и развернулась.
Предводитель оттолкнул меня в сторону, я едва устоял на ногах. Он схватил девушку за руку и потянул на себя. Садрин не растерялась, страха не показала. Нет, она с вызовом смотрела на предводителя, отступила от него на шаг и выпрямилась.
– Вами овладела тьма. Вы не ведаете, что творите.
Ой-ой, сейчас опять начнутся ее пафосные показушные речи.
– Ты можешь опровергнуть его слова, женщина? – последнее слово он презрительно выплюнул.
– У меня есть светлое знание, данное мне свыше. Все будут судимы по их поступкам, но не по деньгам. Ведь деньги – это алкеонское. Там денег нет, и роли они не играют.
– Но как же? – спросил мужик. – Если человек богатый, соответственно, ему будет комфортно жить так же и после смерти. Если он девятка, то он привык работать, и не работать уже не сможет.
Сможет.
– Ваш черт заморочил вам голову, – ответила Садрин, все сильнее приосаниваясь. Совсем другая, не то, что дома – ленивая неряха.
– Я ли им голову заморочил, святая?
Все замолчали. Толпа выстроилась коридором, и у меня создалось впечатление, будто где-то я это уже видел. В конце этого коридора стоял черт. Он был одет в черное – в балахон, точь-в-точь такой же, какой он носил до воплощения в человека. Он начал медленно подходить к нам. Шагал раскрепощенно, но медленно. Его взгляд больше не был мягким. Он смотрел на Садрин с презрительной улыбкой и злыми искорками в глазах. Его трудно было узнать.
Садрин освободила руку от хватки предводителя и ступила вперед.
– Черт…
– Зови меня Фетаад, – перебил искуситель.
Я понял, что намечается нечто страшное.
– Фетаад, что ты творишь? – спросила Садрин. Она пошла ему навстречу.
– А ты не видишь? – искуситель положил руки на плечи Садрин и приблизил лицо к ее лицу. Глаза горели как в лихорадке, но женщина оставалась спокойной. – Я раскрываю людям глаза, святая.
– Какая тебе с этого выгода? Ты что, решил разрушить мир?
– Разрушить? Мир?
Черт отпустил женские плечи и рассмеялся. Это был холодящий, мертвый смех. Так бы смеялся ангел, но не черт с мягким взглядом.
– Мне нет дела до этого мира! – сквозь смех сказал он. – Какой смысл разрушать то, что уже разрушено, женщина?! Или ты считаешь, что я не прав?
Кому-то в толпе стало плохо – он потерял сознание. Народ тут же кинулся оказывать помощь.
– Ты не был таким при нашей предыдущей встрече, – сказала Садрин. – Ты казался мне адекватным.
– Я не был собой. А теперь… теперь все иначе. Ведь так? – он посмотрел на меня.
Странно, но мне на мгновение показалось, что он грустен, как никогда.
– Нет, – глухо сказал я. – Изменился только ты.
Искуситель фыркнул и отвернулся.
– Я всегда был таким, Ниортан, – язвительно сказал он. – В конце концов, не забывай, кто я. Я черт, и такова моя природа.
Он пошел от нас к толпе.
– Сейчас ты человек, – сказала Садрин.
Он остановился и сжал кулаки так, что я услышал хруст костяшек. Разжав напряженные пальцы, искуситель накинул на голову капюшон.