Так и оставалось, вплоть до аварии.
— А я… эмм… наслаждалась этим? — спрашивает она, её лицо покрывается красивым оттенком розового.
— Конечно. Я исключительный любовник.
— Ну конечно, — хихикает она.
— Ты всегда считала меня неотразимым, не могла держать руки прочь от такого мужчины, — я провожу рукой вниз по своему телу, пока говорю.
С этим заявлением она полностью срывается и заливается смехом, и через секунду я тоже. Когда она вытирает слёзы с глаз, это вызывает у меня только больший смех.
Это прежние мы, какими были всегда — весёлые, лёгкие, совершенно нелепые… всегда любили посмеяться.
Это идеальное окончание идеального дня.
Глава 32
Джемма
Было поздно, когда Брэкстон привёз меня домой прошлым вечером, так что я сказала ему, что не приду на завтрак сегодня утром. Теперь я жалею об этом решении; вчера я так великолепно провела с ним время, и хочу увидеть его снова.
Не найдя маму на кухне — и от меня не укрывается, что теперь я думаю о ней как о своей маме, а не о Кристин — я иду её искать. Я удивлена, когда нахожу её скрутившейся на диване с коробкой салфеток рядом. Моя первая мысль о том, что она заболела, затем я замечаю у неё в руке бабушкин дневник. Это тут же вызывает у меня на лице улыбку.
— Доброе утро, — говорю я, проходя в комнату и садясь рядом с ней.
Я инстинктивно прижимаюсь к ней. Это не кажется странным или натянутым, это кажется естественным для матери и дочки.
— Доброе, милая, — отвечает она, нежно целуя меня в висок.
— Ты читаешь бабушкин дневник?
— Да. Я очень благодарна, что ты подтолкнула меня это сделать. Я так много узнаю о своих родителях. Это помогает… — она делает краткую паузу, прежде чем закончить предложение. — Это помогает мне забыть плохие воспоминания и больше сосредоточиться на хороших.
— Я рада. Я сожалею, что тебе пришлось пройти через это, но бабушка не хотела бы, чтобы ты так её помнила. Она любила дедушку и просто хотела быть с ним. Я могу это понять.
— Ты права. Они очень сильно любили друг друга.
Я беру её под руку, опуская голову ей на плечо.
— Как и вы с папой когда-то… и мы с Брэкстоном.
— Печально, как могут меняться жизненные обстоятельства.
— Это точно. Пока не теряешь надежду, я верю, что всё возможно.
— Было так замечательно, что ты живёшь здесь, — говорит она, кладя руку мне на ногу. — Когда ты только попала в аварию, я подумала, что потеряю тебя, как потеряла всех — своих родителей, своего мужа. Не думаю, что я смогла бы жить дальше, если бы это произошло. Но мне никогда не стоило тебя недооценивать. Ты всегда была такой сильной. Ты упорно боролась, не только, чтобы снова жить, но и чтобы найти какую-то норму. Я так горжусь тобой за то, что ты не сдалась.
— Были времена, когда я хотела сдаться, — признаюсь я.
— Но ты не сдалась. Твоя сила помогла мне так, как я даже не представляла.
В моём горле поднимается ком, и даже без раздумий с языка срываются слова.
— Я люблю тебя, мам.
— Ох, милая, — произносит она со слезами на глазах. — Я не была уверена, услышу ли когда-нибудь снова эти слова. Я тебя тоже люблю.
Я сижу так долгое время, просто наслаждаясь её близостью.
— Хочешь чаю? — наконец спрашиваю я.
— Хотелось бы. О, чуть не забыла, тебе недавно пришло письмо.
Она указывает на конверт на кофейном столике, и я захватываю его по пути на кухню.
Дорогая Джемма,
Тринадцатое января 2007 года. Мне тяжело забыть этот день, я так нервничал. В тот день я должен был спросить у твоего отца, можно ли увезти на выходные его маленькую девочку.
Я долго копил, и мне нужно было только благословение твоих родителей, чтобы забронировать билеты на самолёт.
Была суббота, ты была на работе, но твои родители были дома. У меня внутри всё бурлило, пока я шёл по твоему двору.
— Брэкстон, — с удивлением произнесла твоя мама, когда открыла входную дверь.
— Я думал, есть ли у вас и мистера Робинсона пару минут. Я хотел бы кое-что у вас спросить.
— Конечно, милый, проходи, — я пошёл за ней в гостиную. — Стефан во дворе, я пойду его позову.
— Спасибо, — я нервно потирал руки, садясь на диван.