Он был таким милым, когда пришёл ко мне домой прошлым вечером. Он спросил, как я себя чувствую, и когда я сказала, что мне грустно, он велел мне подвинуться и лёг рядом со мной. Мы лежали на месте, я — в его объятиях, думая, так ли он обнимал меня в первый раз, когда я прошла через потерю.
Я снова заснула, но на этот раз снов никаких не было. Я отчаянно хотела спросить его, дарил ли он мне те детские носочки, но не готова раскрывать эту информацию. Разбросанных снов тут и там не достаточно, чтобы оправдать это. Я не хочу никого обнадёживать, пока не уверена.
После того, как я помогаю ему прибраться, и мы навещаем его отца, он подвозит меня обратно к маминому дому.
— У меня есть для тебя ещё одно письмо, — говорит он, пока мы сидим в машине на подъездной дорожке. — В этом нет ничего грустного, обещаю, — добавляет он с мягкой улыбкой.
Запустив руку в мои волосы, он притягивает моё лицо к своему. Я приоткрываю рот, когда его губы встречаются с моими. Я вижу, почему прежней мне так сильно хотелось его целовать. Я официально зависима от его поцелуев.
Он слегка отстраняется.
— Надеюсь, у тебя будет хороший день. Звони мне, если что-нибудь понадобится.
— Позвоню, — шепчу я.
Никто из нас не двигается. Становится всё тяжелее и тяжелее покидать его.
Дорогая Джемма,
Тридцать первое декабря 2014 года, и часы только что пробили полночь. Я обвил твою талию руками сзади.
— С новым годом, Джем, — сказал я, нежно целуя тебя в щёку. Мы стояли на своей задней веранде, глядя на салют вдали. Мне нравилось, как неоновые цвета в небе отражались в воде.
— С новым годом, Брэкс, — ответила ты, поворачивая голову и касаясь своими губами моих.
Мы жили в доме своей мечты уже почти шесть месяцев. Он нам нравился, но отчасти мы скучали по своей крохотной хижине. Ты плакала навзрыд в тот день, когда его снесли.
В итоге мы на пять месяцев переехали к твоей маме, пока строился новый дом. Временами было трудно, потому что она была в глубинах депрессии. Её родители давно умерли, а твой отец съехал. Было невероятно тяжело наблюдать за оболочкой человека, которой она стала.
— Этот год будет удивительным, — сказала ты, разворачиваясь в моих руках. — Только подумай, через девятнадцать дней я буду миссис Брэкстон Спенсер.
— Скажи это ещё раз.
— Миссис Брэкстон Спенсер.
— Очень хорошо звучит, — сказал я, осторожно убирая волосы с твоего лица. — Не могу дождаться, когда ты станешь моей женой.
— Не могу дождаться, когда ты станешь моим мужем.
Нам оставалось работать всего ещё одну неделю, а затем предстоял целый месяц отпуска. Я не мог дождаться, чтобы провести с тобой каждую секунду этого времени.
Жизнь была хороша… на самом деле, она была идеальна. Иногда я переживал, что всё слишком идеально. Мои родители были счастливы, прямо до того момента, как умерла моя мать. Твои родители тоже были счастливы, пока всё не развалилось.
Хоть наше будущее выглядело светло, что-то тревожило меня глубоко внутри. Это было беспокойство из-за возможности того, что ждало впереди. Сейчас это кажется таким ироничным.
Девятнадцатое января 2015 года. Лукас положил руку мне на ногу, пока мы сидели на передней скамье в церкви.
— Прекрати это, — пожаловался он. — Эти подскоки меня нервируют.
Я не нервничал, я был взволнован. Через несколько минут приедешь ты. Я опустил взгляд на свои часы и улыбнулся. Две минуты, если быть точным. За день до этого ты обещала мне, что не опоздаешь, а ты никогда не нарушала обещаний.
Когда священник занял своё место перед алтарём, он дал сигнал нам с Лукасом встать.
— Удачи, сынок, — сказал мой отец, когда я проходил мимо него. Мне не нужна была удача, я уже был самым везучим мужчиной на земле, потому что у меня была ты.
По моей спине пробежали мурашки, когда заиграла музыка. «Endless Love», спетая Стэном Уокером и Дами Им. Ты сказала мне, что услышала её по радио и расплакалась. «Она будто написана для нас», — сказал ты.