— Ты уверена, что готова к этому?
— Да, — мой ответ звучит почти отчаянно. — Я хочу всего, что у нас было раньше, и намного больше. Я много думала об этом с тех пор, как кое-кто похвастался, какой он исключительный любовник… Мне нужно выяснить, говорил ли он правду.
Он запрокидывает голову и смеётся, прежде чем подхватить меня на руки и понести обратно в нашу спальню.
— Он говорил правду. На самом деле, я довольно уверен, что он скромничал.
Я хихикаю от его ответа, но если он умеет заниматься любовью так же, как умеет целоваться, то я не сомневаюсь ни на секунду.
Он осторожно ставит меня на пол, рядом с кроватью.
— Позволь мне судить об этом, — говорю я.
— Наверное, ты сейчас собьёшь его с мыслей.
— Правда? Ты думаешь, он мог преувеличивать?
— Ни за что, — отвечает он, вызывая у меня смех. — Он просто немного заржавел, давно таким не занимался.
— Прости, — говорю я, проводя рукой по его лицу. — Прости, что причинила тебе боль… Прости, что не могла вспомнить, как сильно любила тебя.
— Всё нормально, Джем. Даже в тяжёлые времена я никогда не переставал надеяться, что ты найдёшь свой путь обратно ко мне.
— Спасибо, что не отказывался от меня… от нас.
— Этого никогда не произойдёт. Мы были созданы друг для друга.
Он накрывает мои губы своими, прежде чем потянуться к молнии на моей куртке. Моё тело мгновенно напрягается, когда он снимает её.
— Мы можем выключить свет?
Он отстраняется от меня, изучая взглядом моё лицо.
— Зачем?
— Мои шрамы, — говорю я, опуская голову.
Он цепляет пальцем мой подбородок, поднимая моё лицо к своему.
— Твои шрамы часть тебя, Джем, а в тебе я люблю всё.
Он убирает волосы с моего лица, прежде чем нежно поцеловать шрам у моего виска. Наклоняя голову назад, я издаю стон, когда его губы мягко движутся вдоль моей челюсти и вниз по шее.
Осторожно спуская ткань с моего плеча, он касается очередным нежным поцелуем шрама, который тянется вниз по моей руке, где хирург делал разрез, чтобы вставить болты в мои сломанные кости.
— Ты идеальна, — шепчет он, когда его губы находят путь обратно к моим.
И вот так вся моя неуверенность исчезает, потому что я знаю, что он всерьёз говорит каждое слово. Его любовь ко мне безоговорочная… Я это чувствую.
Эпилог
Брэкстон
Я лежу совершенно неподвижно, когда она вываливает последнее ведро песка мне на грудь и плотно укладывает лопаткой, как я её и учил. Я закопан по самую шею. Она сияет, вставая и восхищаясь своей работой. Я улыбаюсь от радости, которая отражается в её прекрасных голубых глазах. Это глаза моей матери, и каждый раз, когда я смотрю в них, я чувствую, будто часть её по-прежнему со мной. Моя прекрасная дочь даже носит её имя… Грейс. Грейс Изабелла Спенсер.
Момент её рождения был одним из счастливейших в моей жизни. Я даже не могу выразить словами, насколько был переполнен эмоциями, пока смотрел на свою драгоценную малышку в руках своей жены. После потери нашего первого ребёнка, а затем шанса потерять Джемму, этот момент казался практически нереальным.
— Она вылитая ты, — прошептала Джемма. — Я знаю, мы уже выбрали имя для девочки, но ты не будешь против, если мы вместо этого назовём её Грейс?.. В честь твоей матери.
Я помню, как вытирал слёзы с глаз, пытаясь не сломаться полностью.
— Я бы этого хотел.
— Папочка закопан, — говорит Грейс, возвращая меня к реальности.
Улыбка на её милом личике растёт, пока она потирает свои пухлые ручки, чтобы стряхнуть прилипший песок.
— Ты отлично справилась, принцесса.
Я слегка поворачиваю голову и наблюдаю, как она бежит к своему ведёрку, полному ракушек. Каждые выходные мы вместе гуляем вдоль пляжа и собираем их. Это стало нашим ритуалом. Иногда я просыпаюсь, а она уже стоит у моей кровати со своим розовым ведёрком в руках.
Она хихикает, притворяясь, что подкрадывается обратно ко мне. Я быстро поворачиваю голову, глядя на небо, будто не замечаю, что она собирается сделать. Она делает это со мной каждый раз. Увидела однажды, как это делает Джем, и визжала от восторга, когда я вырвался на свободу и бросил её маму в песок.
— Эй, что ты делаешь? — спрашиваю я, когда она кладёт мне на грудь две конусообразные ракушки. Она зарывает основания в песок, чтобы острые кончики торчали вверх.
— У папы тити, — он закрывает рот рукой, чтобы скрыть смех.
— Нет! Никаких титей для папы.