— Я так рада избавиться от него, — говорю я, опуская взгляд на свою ногу. Я носила запасную сандалию в сумке всю неделю, каждый раз надеясь, что это будет день, когда я навсегда избавлюсь от этой проклятой штуки.
Моя правая нога выглядит слегка тоньше, чем левая, или, может быть, так только кажется, потому что она светлее по цвету. Я рада, что моё платье достаточно длинное, чтобы прикрыть ужасные шрамы. Моё тело усыпано ими. Моя рука, моё бедро… часть моего лица. Они постоянное напоминание об аварии. Об аварии, которую я даже не помню.
Но с этим я могу справиться. Я не уверена насчёт шрамов изнутри.
— Доктор сказал, что моя нога зажила хорошо, так что он мне больше не нужен. Продолжающаяся терапия всё равно нужна, но приятно наконец от него освободиться.
— Это отличные новости.
Его руки тянутся ко мне, прежде чем застыть в воздухе. Когда он делает шаг назад и засовывает руки в карманы джинсов, я понимаю, что он собирался обнять меня, но передумал.
— Я тут думала, — говорю я, пока мы идём к его машине, — твоё предложение показать мне пляж всё ещё в силе? Мне бы хотелось туда съездить, когда у тебя будет время.
— Правда?
— Да.
От счастья на его лице моё сердце улыбается. Я не хочу, чтобы между нами всё было так странно. Последнее, чего я хочу, так это причинить ему боль. Я бы хотела поработать над тем, чтобы быть друзьями, но это всё, что я могу предложить ему на данном этапе.
— Ты готова пойти сейчас?
— Да! Я бы с удовольствием.
Когда я вижу песчаные дюны между некоторыми домами, которые мы проезжаем, я чувствую вспышку волнения, зная, что мы так близко.
— Все дома на твоей стороне улицы сзади выходят к океану, — говорит он, будто только что прочитал ход моих мыслей.
— Они красивые.
Он замедляется, и я использую возможность рассмотреть каждый двор, пока мы проезжаем мимо. По одному размеру некоторых домов я могу сказать, что жить в этом районе было бы довольно затратно. На мой вкус они слишком модные, и это нелепо, потому что я даже не знаю, какой у меня вкус.
Дальше по улице мой взгляд цепляет белый двухэтажный дом, обшитый досками. Он не такой шикарный, как некоторые другие дома на улице, но я уже решила, что пока он мой любимый. У него был характер и старомодное очарование, но современность ему тоже подходила. Контраст белых обшивочных досок и небесно-голубых ставней и обрамляющих брусков вокруг стёкол красиво подходят пляжному расположению, и всё дополнено белым частоколом перед домом.
Все мысли об этом доме вскоре забываются, когда Брэкстон подъезжает к обочине перед маленькой зоной деревьев.
— Есть маленькая тропа через кусты, которая ведёт к пляжу. Так мы туда добирались, когда были детьми. Хочешь её проверить?
Мой ремень безопасности отстёгнут, а пальцы обвивают ручку двери раньше, чем он заканчивает говорить.
— Да.
— Позволь мне открыть для тебя дверь, — говорит он, быстро отстёгиваясь. Я вполне способна открыть себе дверь, но в тоже время мило, что он всегда настаивает на том, чтобы это сделать. Я заметила, что он делает это для Кристин, когда она тоже в машине.
Я слежу за ним взглядом, пока он обходит машину спереди. Я могу сказать, что он действительно красивый? Его хорошую внешность я отметила в тот момент, когда открыла глаза в больнице. Что-то в его больших голубых глазах и в том, как он смотрит на меня, просто… успокаивает.
Я хватаюсь за его руку, пока он помогает мне выйти из машины. Мне нравится, как моя ладонь лежит в его руке; это придаёт чувство безопасности.
Его настроение поднялось с тех пор, как я предложила приехать сюда, и этим я довольна.
— Сюда, — говорит он. Он отпускает мою руку и указывает жестом в сторону дорожки, протоптанной в траве. Признаюсь, я чувствую укол разочарования в тот момент, когда он отпускает меня.
Мы молча идём рядом друг с другом, единственные звуки — шелест сухих листьев под весом нашей обуви и отдалённое эхо океана. Я использую это время, чтобы сделать глубокий вдох, вдыхая солёную свежесть воздуха. Я поднимаю взгляд, чтобы посмотреть на зелёную листву деревьев сверху, пока листья танцуют на ветру. Я уже чувствую, как расслабляюсь.
Земля становится мягче, и дорожка слегка расширяется, когда мы достигаем её конца. Внезапная яркость солнца, отражающегося от песка, заставляет меня прищуриться.
Мы останавливаемся, и я даю своему зрению мгновение привыкнуть к широкому открытому пространству, которое сейчас перед нами.