Я никогда не чувствовал себя таким беспомощным, как в тот момент. Мы забрали Стефана и втроём поехали прямо на ферму.
— Что она сказала?
— Она пошла тем утром будить бабушку, а та… — Джем уже может сказать, к чему я клоню, потому что её рука снова поднимается прикрыть рот. — Она… эмм… умерла во сне. Судмедэксперт сказал, что у неё случился сердечный приступ, прямо как у деда. Она хотела быть со своим мужем, и её желание исполнилось, — я тяжело сглатываю, и когда вижу, что Джемма вытирает слёзы с глаз, инстинктивно притягиваю её в свои объятия, кладя подбородок на её макушку. — После того дня твоя мама никогда не была прежней.
Она не отвечает, но сжимает меня крепче.
— Не могу поверить, как много сегодня звёзд на небе, — говорит Джемма, пока мы лежим на пледе и смотрим в темноту. Кажется, она не спешит уходить, а я слишком сильно наслаждаюсь своим временем с ней, чтобы вообще предлагать это.
— Я знаю. В городе никогда не увидишь так много звёзд.
Мои уши заполняет спокойный звук текущей реки и затишье вдали. Я уже несколько месяцев не чувствовал себя таким расслабленным.
— О, ты это видел? — произносит она, указывая вверх.
— Падающая звезда, — за ней быстро следует ещё одна. — Тебе нужно загадать желание.
— Зачем?
— Это обычай — загадывать желание при падающей звезде.
— Оу.
Я поворачиваюсь лицом к ней и в лунном свете вижу, как её глаза зажмуриваются. Это заставляет меня вспомнить первый раз, когда она увидела падающую звезду, когда мы были детьми. Единственная разница в том, что в тот день она озвучила своё желание вслух — я отдал бы что угодно, чтобы узнать, что она загадывает сейчас.
Меня охватывает печаль, когда мы, наконец, решаем собираться и ехать домой. Я скучал по этому месту, и, вернувшись сюда с Джеммой, я немного успокоился, и, думаю, она тоже. Я могу только надеяться, что она позволит мне однажды снова привезти её сюда. Сердцем я знаю, что бабушка и дед хотели бы видеть нас здесь.
— Хорошо, что сегодня полнолуние, — говорю я, когда мы идём обратно к ферме.
— Почему?
— Иначе мы бы ничего не видели. Я даже не подумал взять факел. Из меня получился бы не лучший бойскаут.
Она даже не морщится от моего ответа. Эта шутка совершенно ей не понятна, но, может быть, однажды я смогу разделить её с ней. Однажды.
— Что ты делаешь? — спрашивает она, когда я съезжаю на обочину и ставлю машину так, чтобы фары светили на пастбище впереди. Я надеялся привезти её сюда до того, как стемнеет, но наше время у реки было слишком идеальным, чтобы торопиться.
— Мне нужно показать тебе ещё одну вещь, прежде чем мы уедем.
Она не отвечает, но вылезает из машины и разрешает мне отвести её к забору из колючей проволоки.
— Что ты хочешь мне показать?
На улице темно, но при лунном свете и включённых фарах, мы должны увидеть. Я надеюсь, что всё получится.
— Можешь сделать мне одолжение?
— Конечно…
— Поставь руки по бокам ото рта… вот так, — я поднимаю руки к лицу, изображая то, чего хочу от неё. Она нерешительно делает именно так, как я прошу, но я могу сказать, что она озадачена моей просьбой. — Идеально. Теперь как можно громче крикни: «Малышка Тилли».
Я улыбаюсь, когда её глаза расширяются.
— Она ещё жива? — спрашивает она, поворачивая голову в мою сторону. — Я слишком боялась спросить у тебя, что с ней случилось.
— Она старая, но определённо живая. Пара, которая владеет этой фермой, мистер и миссис Талбот, дружили с твоими бабушкой и дедом. Они предложили позаботиться о Малышке Тилли, пока ты не будешь готова вернуться.
Её руки опускаются по бокам.
— Я её бросила?
— Нет, не бросила. Ты звонила им почти каждый день, чтобы её проверить. Ты собиралась вернуться за ней, когда будешь готова.
Её взгляд опускается на траву под ногами.
— Не могу поверить, что поступила так с ней.
— Эй, всё в порядке, — я тянусь за её рукой, успокаивающе сжимая её. Каждая фибра моей души хочет снова притянуть её в объятия, но я не делаю этого. Я не хочу рисковать испортить её день, перейдя черту. — Всё было не так. Ты никогда не переставала любить её, Джем. Мы никак не могли привезти её в свой дом. Ты хотела для неё лучшего, здесь у неё есть место побегать.