— Это ты испёк?
— Едва ли, — хмурится он. — Если только не считается их размораживание в микроволновке. Я не смог бы ничего приготовить, даже чтобы спасти свою жизнь. В этом доме поваром была ты. Я иногда помогал с готовкой, но в основном был посудомойщиком. Я всегда оставлял готовку тебе… это было безопаснее.
Я вдруг задумываюсь, как он справляется теперь, когда меня нет рядом, чтобы присматривать за ним. Эта ситуация совершенно вне моего контроля, но я не могу не чувствовать жалости к нему.
Мой взгляд переключается на чашку в его руке. Та, которую он дал мне, выглядит новой и стильной, но его чашка явно старая. На ней есть надпись, но я не могу её разобрать, потому что на пути его рука.
— Твой кофе чёрный. Я получила последнее молоко?
— Я обычно так и пью кофе, — говорит он, посмеиваясь.
— Я налила молоко в твой кофе у Кристин.
— Я знаю.
— Тебе следовало что-нибудь сказать.
— Я не хотел задеть твои чувства.
— И не задел бы, глупый, — говорю я, ударяясь о его ногу своей. — По крайней мере, теперь я знаю, на следующий раз.
Мы сидим в тишине и пьём. В этом нет неловкости или не комфорта — на удивление, это кажется… правильным.
Я не уверена, сколько проходит времени, но, в конце концов, Брэкстон опускает взгляд на свои часы.
— Что ж, как бы я ни наслаждался тем, что ты здесь, наверное, лучше мне отвезти тебя домой. У меня встреча в десять, а мне всё ещё нужно съездить повидаться с папой.
У меня в голове появляется идея, и слова вылетают изо рта раньше, чем я это понимаю.
— Можно поехать с тобой?
— К моему папе?
— Да, я бы хотела увидеть его снова.
Его лицо светится.
— Конечно. Мне бы этого хотелось.
Мы оба улыбаемся, уходя.
— Давай я заберу, — говорю я Кристин, когда мы достаём из такси пакеты с покупками.
Мы провели вместе приятное утро. После шоппинга мы пообедали в кафе, где я попросила добавить в кофе карамельный сироп. Такое чувство, что нам нужно начать делать такие простые вещи. Кристин помогла мне начать жить заново, и я хочу помочь ей сделать то же самое.
Кристин проверяет почтовый ящик, пока я иду к дому и ставлю продукты на крыльцо.
— Мне нужно сделать тебе дубликат ключа от входной двери, — говорит она, поднимаясь по ступенькам.
— Мне бы этого хотелось.
Было бы мило приходить и уходить когда захочется. Теперь, когда моя реабилитация проходит всего пару дней в неделю, у меня так много свободного времени. У меня больше нет работы, и не помня свои дизайнерские навыки или свои вкусы, я никак не могу к ней вернуться. Может, мне стоит подумать о поиске новой карьеры.
Кристин открывает дверь, и я беру пакеты и несу их на кухню.
— Это пришло тебе, — говорит она, передавая мне письмо и маленькую посылку. Мой пульс ускоряется. Они от Брэкстона.
Я кладу их рядом с собой и быстро разбираю продукты, желая закончить с этим, чтобы прочитать своё письмо.
— Давай я этим займусь, — говорит Кристин. — Иди читай своё письмо.
— Ты уверена?
— Да.
Я обвиваю руками её талию, крепко обнимая.
— Спасибо за сегодняшний день… это было мило.
— Это было прямо как в прежние времена, — улыбается Кристин.
Дорогая Джемма,
Двадцать четвёртое декабря 2004 года. Кафе-мороженое было закрыто на Рождество, так что я с нетерпением ждал, что проведу следующие два дня с тобой. Ты работала почти каждый день школьных каникул, которые вели к Рождеству, и я очень скучал по тебе. Я много времени проводил в хозяйственном магазине, помогая отцу. Он не ожидал этого от меня, но я был счастлив помочь ему, и, если честно, я был совершенно потерян, когда тебя не было рядом.
Твоя смена закончилась в четыре часа вечера, так что я вышел из хозяйственного магазина заранее, чтобы тебя забрать. Я делал это каждый день, и мы вместе ехали на автобусе домой. Было лето, так что бизнес с мороженым пользовался популярностью, и ты сбивалась с ног. Ты всегда выглядела такой уставшей, когда я забирал тебя с работы, и я ненавидел это, но то, как светилось твоё лицо, как только ты видела меня, растапливало моё сердце.
— Обещай, что не отойдёшь от меня следующие два дня, — сказала ты, как только мы заняли свои места в автобусе. — Я так по тебе скучала.