Я не знаю, что ответить на это, так что вместо этого глажу его по спине. На поверхность снова поднимается это мучительное чувство вины, которое я носил с собой всё это время.
— Это всё я виноват, — шепчу я.
Он перестаёт плакать и поднимает взгляд на меня. Его залитое слезами лицо никак не облегчает мою боль.
— Что значит, это ты виноват?
Мы никогда раньше это не обсуждали, но, может быть, пора.
— Ты разбудил меня посреди ночи, потому что нужно было отвезти её в больницу. Я должен был встать, но снова заснул… — я делаю паузу, затем заставляю себя продолжить. — Её аппендикс разорвался по дороге в больницу, и вскоре после этого она умерла на операционном столе. Если бы я только сразу встал с кровати и не задержал вас…
Он долгое время смотрит в окно, и я хочу знать, что происходит у него в голове. Наверное, он не понял ничего, что я только что сказал. Хотел бы я, чтобы этот разговор произошёл до его болезни.
— Это верно… Я помню, — слышу я его шёпот. Проходят минуты, прежде чем он снова встречается со мной взглядом. — Брэкстон, — я так давно не слышал, как он называет меня по имени. — Ты действительно думаешь, что это твоя вина?
— Я это знаю.
Он выпрямляется и прочищает горло, прежде чем ответить.
— Что ж, ты ошибаешься. Твоя мама чувствовала эту боль два дня. Я продолжал говорить ей сходить к врачу, но она отказывалась. Вот такой она была упрямой. Она ненавидела врачей. Она не спорила только тогда, когда дело касалось тебя.
— Ты помнишь?
— Конечно, помню, — говорит он, взмахивая рукой. От этого мне практически хочется рассмеяться. Очевидно, он забыл, что у него Альцгеймер, и большинство дней он даже не помнит своего имени. Я не знаю, что думать обо всём этом, потому что он так путается, но я помню, что маме не нравились врачи. — Она умерла потому, что слишком затянула с этим. Это не имеет к тебе никакого отношения.
— Я чувствую ответственность, пап.
— Ну, не надо. Ты все эти годы носил это в себе? — он вздыхает, глядя на меня. — Я хотел бы, чтобы ты со мной поговорил. Я бы тебя поправил, — он обвивает рукой моё плечо, притягивая моё тело к себе. — Мне очень жаль, что ты такое чувствовал, сынок. Это была не твоя вина.
Он говорит с такой уверенностью, и огромная часть меня хочет, чтобы его слова были правдой. Но, в конце концов, это несущественно, это всё равно не облегчит моё чувство потери и не вернёт мою мать.
Я задерживаюсь чуть дольше, чем обычно, и я доволен, что к тому времени, как я ухожу, он возвращается к тому, что ничего обо мне не помнит — потому что ещё это значит, что он забыл наш разговор. Для меня было бы невозможно уйти, если бы он всё ещё был расстроен.
Как только я приезжаю в офис, Лукас всё замечает.
— Привет, приятель, — говорит он, проходя за мной в мой кабинет. — Хочешь поговорить об этом?
— О чём поговорить? — я ставлю свой дипломат рядом со столом и сажусь в кожаное кресло.
— О том, из-за чего ты выглядишь таким мрачным. Дело в Джемме?
Я не могу не улыбнуться ему; он читает меня как книгу.
— Нет… в моём папе.
Нет смысла это отрицать, он не отступит, пока я не поговорю с ним.
— Чёрт, — он уселся на край моего стола. — Он ведь не упал снова, нет?
Я провожу рукой по лицу.
— Нет. Он просто… он сегодня утром спросил, где моя мама. Просто тяжело смотреть на всё, через что он проходит. Он рано потерял жену и всю свою чёртовую жизнь работал на работе, которую ненавидел. Он не должен быть вынужден жить так остаток жизни.
— Иногда жизнь может быть настоящей стервой.
— Как будто я этого не знаю, — я чувствую, что он смотрит на меня, пока загружаю свой ноутбук. Через несколько мгновений тишины он, наконец, снова начинает говорить. — Думаю, в воскресенье вечером не помешает выпить.
— Мне не особо хочется куда-то идти.
— Ну, сделай так, чтобы захотелось. Я заеду за тобой в семь, — он хлопает рукой по столу, прежде чем встать. — Я не приму «нет» за ответ, Спенсер.
С этими словами он разворачивается и уходит. Я откидываюсь на спинку кресла и улыбаюсь. Вечер в городе с ним может действительно пойти мне на пользу.
Приехав домой позже в тот вечер, я удивлён найти на своём пороге гостью.
— Рейч. Что ты здесь делаешь? Всё в порядке?
Она встаёт и подходит ко мне.
— Всё в порядке, — говорит она, целуя меня в щёку. — Я приехала покопаться в гардеробе Джеммы. Веду её прогуляться в воскресенье и хочу, чтобы она хорошо выглядела, — должно быть, моё лицо выдаёт моё чувство беспокойства, потому что она быстро добавляет: — Это девичник. Ей это нужно, Брэкстон.