— Тэйни, эй, ты там где? Кончай растабарывать со своими старцами и поехали в верховья образцы бить. Я тебе Игрунью подседлал!
…Мятеж — или восстание — против Эйтельреда закончился тем, что слуги его частью разбежались, частью стали служить новому хозяину. Граждане, которые просто существовали вне войны и политики, уехали за море: и Карен с отцом, и — раньше — Тэйни с дедом. Снова, как и в иные времена, Великий Динан распался на три части: «народная республика» Эдинер, включающая провинции Эрк и Эдин; независимое Эро — парламентский каганат; Лэн вкупе с западными и восточными предгорьями, буферное государство, по вере и обычаям тяготеющее к Эро, по языку — к Эдину, но жаждущее сохранить себя как оно есть.
Бусина четвертая. Альмандин
Президент Лон Эгр уткнул глаза в полированную столешницу и боковым зрением рассматривал молодую женщину. Зря она оделась в этот левосторонний смокинг черного сукна, подумал он о ее костюме с лацканами и прямой юбкой. Сама тощая, скулы выпирают, волосы побурели и даже развились, кажется. Чистая головешка. И к тому еще — с тросточкой. Говорят, у нее что-то с щиколоткой после допросов в тюрьме Ларго — слава богу, не наших. С точки зрения некоторых моих подчиненных, проваленный агент есть нелояльная персона, сталось бы и нелояльно побеседовать.
— Ина Танеида, вы мне можете откровенно сказать, что у вас с народными бригадами?
— Вам лично — с удовольствием. А вот жукам-древоточцам, которые водятся в здешних стенах, и улиткам на оконном стекле — не слишком охота.
— Ох! Неделю назад проверяли.
— Думаете, это такой малый срок для спеца в микроэлектронике? Поэтому предлагаю: мы общаемся на бумаге и после этого листы сжигаем. Согласны?
— Что поделаешь. Но хоть вопросы задавать устно я могу? Ладно, говорите, то бишь марайте бумагу. Вот она, перед вами.
— «После гибели моего мужа Картли, иначе — Элиезера Цади, меня подобрали и лечили люди Оддисены. Их и врачей помню как в тумане — то без сознания, то под наркозом. Позже меня переправили к одной из их милосердных сестер».
— Имя? — спросил он.
— С какой стати. Таких, как она, половина здешнего населения.
— «Они всё время наблюдали за мною, а когда я оправилась настолько, что могла ходить, переправили меня из осажденного Эрка на вашу сторону и устроили в школу «Сидра», которая была причислена к ведомству контрразведки».
— Узнаю их обычную практику. Приходится терпеть, коль скоро мы с ними сотрудничаем.
— «Разумеется, обучение шло по их программе, хотя не для всех одинаково. Таких, как я, обучали в основном братья, а красноплащников — половина на половину ваши и, так сказать, мои».
Он перехватывает у нее ручку:
— «И, разумеется, если я поинтересуюсь узнать, что то за «Сидра» такая, или «Сикомора», «Лотосовое древо», а то и вообще «Боддхи», обнаружится, что состав преподавателей с тех пор изменился, матчасть уничтожена, а самого заведения и подавно не было — ведь так?»
— У вас завидное чувство юмора… «После того я работала на вас, но с информаторами Братства. Собственно, Оддисена имела полное право давать мне задания, также как она дала мне защиту от допросов. Но я хотела оставаться независимой от нее».
— «Защита: диксен?»
— «Вы наслышаны о том больше меня. В общем, когда ваша радистка меня провалила, это…»
— Как? Мне не говорили.
— «Выдала на допросах. Баста! Я ее любила, забудьте мои слова. Меня оставили в живых благодаря непреходяще ценной информации о Братстве Зеркала. Позже именно Оддисена навела красных на мою камеру. Так что неясно, кто кому должен быть благодарен: я Братству или Братство мне».
— Это оно направило вас сюда?
— Некорректный вопрос. Неужели то, что я дочь вашего друга Эно Эле, не вполне оправдывает мое появления здесь?
Она положила ручку на лист.
— Появление — да, но желание сделаться профессиональным армейцем — не сказал бы.
— Почему? Я иду по пути шаолиня, отменно езжу верхом, владею многими видами огнестрельного оружия. Холодного — тоже, — она усмехнулась как-то зыбко.
«А глаза у нее блестят диковато, — подумал президент. — Лихорадочно и не как у здоровой».
— Я могу сделать вас младшим офицером… лейтенантом. Не более.
— Вы что, не знаете, какой у них средний срок выживаемости в боевых условиях? Две недели. Мне с моим залеченным туберкулезом врачи отпустили от своих щедрот лет пять, и то я считаю, что мало.
— Тогда на какой пост в нашей армии вы претендуете?
— «И какое место вы занимаете в иерархии Оддисены, чтобы диктовать мне условия?»