Ходила и смотрела Танеида в одиночестве. Дипломаты были ребята неплохие, но с иным кругом интересов, да и города опасались. В качестве ее охраны могли даже спровоцировать худший оборот дел. Вот с кем она, неожиданно для себя, сошлась — так это с Кареном. Он-то как раз оказался из породы, которая всегда была нужна ей, как воздух: дилетант-энциклопедист. При всем том был едок и временами донельзя циничен. Как-то сказал ей:
— Жаль, что карнавалы не празднуются из-за оса… тьфу, перемирия. Мы бы с вами обрядились — вы в военную форму, я — в кимоно гейши с высоким поясом, бантом и голой спиной. А еще розеточки нацепить — соответственно розовую и голубую. Как вы считаете?
— Форма для меня — не маскарад и не выражение тайного бесстыдства, а, скажем, рабочая одежда. А вот кто вы — не имею понятия.
Карен молча положил ей руку на левое плечо, и из пальцев будто хлынул поток тепла, обволакивая все внутри.
— Я мужчина, а вас Аллах сделал женщиной, хоть мускулы у вас крепкие. Да и в другом человеке, не в обиду вам будет сказано, вы как бы ненароком ищете то, что Юнг назвал фемининным. Это всё оттого, что вы сами себя еще не поняли. Бросаетесь не в свои игры, и добро бы это касалось одного только утоления присущего вам воинственного начала. Вы слышали, что по древним верованиям гармоничное и по возможности полное воплощение двух начал, мужского и женского, в одном лице делает его как бы первым приближением к божеству?
— Или Гермафродитом Платона, точнее, Аристофана.
— Только двух пар конечностей каждого вида нам не хватало. Нет, я о другом.
— Понимаю. Мне тут кое на что намекали. А вы знаете суть этой древней религии, почему ее все уважали и в то же время старались сменить на какую-либо из великих мировых конфессий?
— Безбожница спрашивает обрезанного о символе веры Тергов… Ну и времена пошли! Ну, значит, так: Господь, создавая мир из себя, увидел, что выходит оно пресноватым. Тогда Он раздвоился на мужчину и женщину, каждый из которых был одним из Тергов, Богом Единым и воплощением Его во Вселенной одновременно. Терг воплощает в себе огонь, ярость, уничтожение и смерть, борение, творчество и устремление ввысь. Терга — воду, кротость, созидание и жизнь, покой, рутину и нисхождение к глубинам. Не совсем Ян и Инь, однако вроде того. Однако ни одна из ипостасей не есть ни добро, ни зло. Точнее, они добро, существующее вне своих отражений в светлом и темном зеркалах: последнее — всего лишь приспособление истины к скудному человеческому разуму. Божество в принципе непостижимо, и потому человек как он есть — не подобие Его, а лишь творение, наиболее перспективное в смысле обожения. Ну, теперь вы понимаете, почему простонародье с такой готовностью стало играть раскрашенными католическими куклами, не пытаясь вникнуть в суть религии как таковой?
— Религия простецов. Но и поверхностный слой ислама не лучше, по-моему.
— Ислам гораздо старше здешнего христианства и куда гармоничнее совмещен с древними понятиями. Как ни странно, образы Тергов он не запретил, хотя муслимы всегда понимали опасность соскальзывания в идолопоклонство. Терги вовсе не боги, а копии копий. Ну и вообще, мы здесь безусловно чтим Коран, но довольно свободно обращаемся с шариатом: стараемся уловить алгоритм, дух, а не букву — и не так уж боимся новшеств.
А как-то — они тогда засиделись до четырех утра, уже брезжило — Карен спросил: