— Второе. С вашим уходом порвались все нити, с помощью которых мы могли официально влиять на Динан.
— Третье. Результатом нашей изоляции и потери контроля над законным правительством явилось нынешнее положение вещей, когда оно готово развязать новую войну, еще худшую прежней.
— Считаете ли вы себя виновной и первопричиной всего вышеизложенного?
— Виновной — нет, хотя факты имели место. Что до первопричины, то в вашем документе просматривается классическая схема типа «не было гвоздя — кобыла захромала». На жеребца надо было ставить, господа, тогда бы и бега выиграли!
— Обходитесь впредь без вашего специфического юмора. И отвечайте по пунктам.
— Здесь суд или средневековый теологический диспут? Хорошо, пройдемся по пунктам. Касаемо первого: меня еще не использовали как официального представителя, а только взращивали для оной цели, обильно орошая всяческой информацией. Кстати, мое значение в государственном аппарате, и без того довольно скромное, стало со временем заметно умаляться. По второму пункту: официальная связь начала порываться, а теплые отношения — охлаждаться еще до моего окончательного ухода от дел, который разве что ускорил неизбежное, и то едва ли. По третьему: как я уже говорила, выпадение одного звена из цепи может породить такое грандиозное нарушение естественного хода вещей, как гражданская война, разве что…
— Создав эффект падающего камня, лавины, если тебе угодно, — внезапно прервала ее Диамис. — Сказано тебе — кончай этот гиньоль.
— Хорошо. Вношу серьезное предложение. Сведем все три статьи обвинения в одну — это логично, — я отвечу «да», и перейдем к следующему.
— А что следует? — удивился Сейхр.
— Неужели вам нечего более предъявить мне?
— Кажется, и этого довольно, — ответил за всех Карен.
— Тогда я попрошу разрешения выдать свое последнее слово. Это, кажется, совпадает с буквой закона? Я имею в виду, что если вынесение приговора отсрочено, это не значит, что и от меня требуется погодить.
Керг кивнул.
— Господа Совет! Предъявляя мне то одно, то другое обвинение, вы с необычайным старанием и деликатностью обходили первопричину моих криминальных поступков. Я — в полном сознании того, что делаю, или нет — отказалась от своего магистерства. Я послужила первопричиной военного конфликта. Хорошо! Но помните ли вы, что это покойный Даниль Ладо, Денгиль, первым попытался соединить две створки раковины, и если бы ему удалось это, не возникло бы и нынешнего противостояния государств. О, это у него не вышло, разумеется: он был преждевременен или, скажем так, шел в ногу, когда все другие — не в ногу. И он стал слишком много значить у себя в горах, чтобы вы могли его терпеть. Это всегда чревато бедой, особенно когда имеешь дело не со всем Черным Братством, а с его дикими охотниками, то есть — наиболее агрессивной частью. Когда Денгиль стал совершать наказуемое, его необходимо было остановить: сначала — так, как хотели вы, дав ему легенскую власть и убрав из гор, позже — так, как поневоле пришлось делать мне. Потому что, принявши верное решение, вы не сделали его окончательным. Зачем вы отдали его мне в руки? Как вы могли помыслить, что я смягчу приговор ради моего мужа — ведь именно то, что он часть меня, помешало мне просить о снисхождении.
В зале повисло тягостное молчание. Она продолжала:
— Теперь обвиняю я, и мне всё равно, имею ли я право на это или нет. Вас — в том, что юрисдикция Братства — шаг за шагом — привела к смерти моего любимого от моих рук. Себя — за то, что моя гордыня, мое стремление быть такой, какой меня создал Бог, потворствовали вам в этом. И за то, что осталась жить. Решая теперь мою судьбу, помните, что мы совиновники. Я кончила!
Теперь легкий шум прошел по всему кругу сидений. И тут со своего места поднялся Маллор. Он один, хотя и был одет в легенскую униформу, нимало не походил ни на даму, ни на монаха — разве что на удалого брата Тука: широкий в кости, размашистый в движениях. Запросто — как в таверне! — подошел к ней и пробасил:
— Керг! Это последнее волеизъязвление… тьфу, волеизъявление! — будет внесено в решение суда? Почему только в протокол? Не принято? Кем не принято, чушь бредячая! Уж в этом мы сами себе хозяева. Нас так артистически провезли мордой по луже, что любо-дорого. Слушай, дикая эркени. Не знаю, напишу ли я на твоем приговоре «да» или «нет», потому что его пока не существует в природе. Одно скажу. Хотя то, что выпало Денгилю, я бы тебе подарил куда с более легким сердцем, чем ему, всё равно — тебе як Бога кохам, пани. В том смысле, что агапо.
— Спасибо, Маллор-ини, — рассмеялась она. Отсалютовала собранию, сделала поворот направо кругом и ушла, на ходу поманив за собой конвойных, которые дожидались у входа.