На его губах обозначилась улыбка.
— Да будет тебе известно, вредина, нескольких я оставил в живых и подарил бессмертие. Мне нужны были слуги, хоть отдаленно похожие на меня. Чтобы было с кем обмолвиться парой фраз. Или ты думаешь, мне стоило вести разговоры по душам с Бороганом или рогатым козлом?
— С Дерионом?
И тут Акар поддался вперед, зрачки его расширились, в черных радужках заискрился янтарь.
— Значит, видела лесного короля?
— Видела.
— Поэтому так улыбаешься?
— Нет, — возмущенно засопела я.
— Значит, я последний, с кем ты познакомилась? — произнес Акар, становясь ужасно колючим и злым на вид. — Таким, как ты, нежным человеческим девам, нравятся чувствительные рогатые олени, правда?
— Дерион хотя бы был благороден и не держал меня силой!
— Похоже на него, — с презрением отозвался Акар. — Пожалела его?
И какая ему разница?
— Да.
— А меня?
Он еще и спрашивает!
— Нет.
— Нет? И что со мной не так, раз я не достоин даже жалости?
— Ты — убийца!
Акар рассмеялся.
— Думаешь, Дерион свят? Знаешь, кем он бывает время от времени? Эмора оставила в нем слишком много от зверя.
— А в тебе от бесчувственного куска гранита?
— Черный габбро. Камень, из которого я создан. Он тверже железа.
— Заметно.
— Заметно? — он коснулся моей щеки ладонью, провел большим пальцем по губам, заставляя окаменеть меня. — Это не значит, что я не умею быть ласковым.
Это прикосновение так напугало меня, что я дернулась
— Отпусти меня домой! Ха-шиир будет меня искать!
— Драгманец? — Беспечно отозвался Акар. — Он убьет тебя, когда придет срок. Люди трусливы, лицемерны и готовы на многое, чтобы спасти свою жизнь.
— Ха-шиир никогда так не поступит. Он найдет другой выход.
— Пусть сообщит мне, когда это случится.
Неужели другого выхода нет? Глупо думать, что Акар не желал освободиться и покинуть мир, созданный Эморой.
Он стянул с моей головы шапку и, невзирая на мои «Эй!» и попытки вернуть искомое, расплел мои волосы, пропустил сквозь пальцы.
— Ты красива, — произнес, заставив меня вспыхнуть. — Твои волосы светлые и мягкие… никогда не видел таких, — он собрал их в кулак. — Длинные и блестящие… — а затем наклонился к моим губам: — Я не стану жалеть тебя. Мне безразлично, кому ты отдашься до меня, станешь чьей-то женой, сбежишь, продашь свою душу, умрешь, в конце концов — это неважно. Я заберу тебя. Ты будешь украшением моего Железного дворца, моим удовольствием, — он с жадностью потянулся к моим губам.
— Акар, пожалуйста, подожди! — взмолилась я. — Сделку! Я предлагаю сделку!
— Сделку? — прошептал он, почти касаясь моих губ своими: — Что еще ты можешь мне предложить, глупая?
И, едва я успела опомниться, коснулся прохладными губами моих губ. Насмерть. Так, что я перестала дышать.
Со всего маху — от души — залепила ему пощечину, и сама завыла от боли. И расплакалась, испугавшись, потому что он обхватил меня руками и плотно прижал к себе.
— Ты что делаешь, девчонка? — Акар попытался снова поцеловать, но я замотала головой и забилась в его руках. — Что ты дергаешься? — попытался перехватить мой взгляд: — Так уж тебе есть разница, девка? С этим твоим драгмнацем иначе? Я что-то делаю не так?… Как с вами нужно, человеческие девы?
Он был так взвинчен моей истерикой, что от удивления я сразу затихла.
И Акар тоже унялся — только взгляд его сиял безумным черным огнем.
Чудовище.
Хуже всех, кого я знала.
Встретив такого, можно возненавидеть всех мужчин разом. Но ведь Ха-шиир не такой, даже близко не такой. И даже Дерион — мимо.
— Отпусти меня домой, — попросила я: — Ты обещал не трогать! Огонь скоро потухнет…
— Будет гореть до самого утра, — недовольно прорычал Акар, грубо спихнул меня на землю и поднялся.
Я шмыгнула носом, понимая, что устала, опустошена и страшно проголодалась.
— Я хочу есть, — сказала с укором. — Мне нужна еда. И тепло. Позволь мне вернуться в замок.
— Ты могла выбрать бессмертие, — бросил на меня хмурый взгляд Акар. — Могла иметь все, что пожелаешь… Ты бы забыла о боли. Но ты хочешь страдать. Отлично. Я устрою тебе это.
Он поднял с земли и надел перчатку, сжал пальцы в кулак. Прошел мимо, вынимая меч из земли — пламя тотчас потухло. Акар убрал оружие в ножны и посмотрел на меня.
— Когда придет срок, кто-то из вас должен быть мертв, девка, иначе умрете оба. Как думаешь, кто это будет?
— Не знаю.
— Еще раз, — зарычал он. — Когда часы на башне пробьют последний раз, кто из вас умрет, учитывая, что у меня тысячу лет не было женщины?