… в серых глазах Ха-шиира закручивался смерч.
— Проиграть бессмертному существу, сделанному из камня, не зазорно, — болезненно морщась на каждом слове, хрипло и отрывисто произнес он и потер шею, на которой алели чудовищные следы от пальцев Акара. — Но, если ты будешь целовать другого мужчину, чтобы спасти меня, ты нанесешь мне такое оскорбление, что… — и он стиснул зубы: — лучше бы я умер.
Вспомнив тот поцелуй — короткое, невесомое касание губ Акара — я покраснела до кончиков ушей, а губы вспыхнули так, будто кто-то шлепнул по ним раскрытой ладонью.
Я могла бы возразить, что спасла Ха-шиира из-за благородного порыва, но это было правдой только наполовину. Дело еще и в том, что я смертельно боялась остаться одна в этом снежном плену. Кроме того, Ха-шиир уже давно мог расправиться со мной, но не сделал это, и не отплатить добром на добро с моей стороны, как минимум, нечестно.
Дом вдруг протяжно «охнул», вода перестала гудеть в трубах, огонь погас.
— Что это? — испуганно воскликнула я, подскакивая с места.
— Дрова закончились. В последнее время мы были очень расточительны, — пробурчал Ха-шиир. — Теперь за каждую ветку придется платить. И не только тарелкой мясного бульона.
Это тоже было правдой — Ха-шиир знал, что лесной король заинтересован во мне.
— Нужно открыть двери в хозяйское крыло замка, — сказала я. — Нам не избежать разговора с Бороганом, а значит нужны дрова и… мой рэйкон.
— С этим какие-то проблемы? — искоса взглянул Ха-шиир, почувствовав в моем голосе сомнение.
Я болезненно поморщилась. Если рэйконы действительно когда-то были людьми, то забирая своего рэйкона, я присваиваю чужую душу.
— В Меясе говорят, что рэйконы — это часть магии Зазеркалья, поэтому, когда они возвращаются сюда, становятся сильнее. Пленить их тоже сложнее, они могут взять верх. Кабир пробыл здесь три дня и вернулся в Меясу с очень сильным и «магически полным» рэйконом, который наделил его даром исцеления. Но пленив его снова, он почти утратил себя.
— Что это значит?
— Это значит, что рэйкон обретает слишком много власти над своим носителем. В общем, — сказала я, — нам с моим рэйконом станет немного тесно в одном теле. И… я могу вести себя не совсем адекватно.
— То есть хуже, чем сейчас? — на лице Ха-шиира возникла широкая улыбка, но сразу исчезла: — Ты тоже получишь какой-то дар?
— Возможно, но не знаю, какой именно. Самый мощный дар был только у Кабира. Говорят, он мог даже поднимать мертвых. Король Иерина, к примеру, обладает даром чтения мыслей, но только в моменте прикосновения. Его рэйкон силен и обряд проводили тогда, когда мальчику исполнилось двенадцать. У каждого рэйкона есть свое имя, — продолжила я, — обычно его знает только хозяин. С помощью этого имени рэйкона можно пленить или отринуть. Но со временем, никто не хочет от него избавляться. Он делает человека сильнее и проникает в него, становится его частью.
— Чудовищно, — ошеломленно выдохнул Ха-шиир, разом выбираясь из купальни. — Ты уверена, что хочешь так рискнуть? — он уселся на бортик, стянул с ноги сапог и вылил из него воду. — Нам точно нужен этот Бороган?
Он и сам знал, что нужен. Разве нам откроются все тайны Замка без огненного духа, который обитает здесь тысячелетиями?
Оттянув от широкой груди прилипшую к ней рубашку, Ха-шиир сжал ее в кулаке, выжимая.
— Бороган смог бы защитить нас, и нам не пришлось бы спасаться от Акара в лесу, — ответила я, все еще не смея выйти из воды. — Я готова рискнуть.
Акар. Стоило подумать о нем, как внутри все сжалось от страха. Он не остановится, пока не получит то, что хочет.
— Пойдем, Тея, — произнес Ха-шиир, подавая мне куртку. — Раз уж нам расхлебывать эту кашу вместе, завтраком я накормлю тебя бесплатно.
Ели мы с Ха-шииром в тишине, думая каждый о своем.
С каких-то пор нам с ним стало комфортно молчать, делать что-то вместе, пусть даже сидеть вдвоем в купальне или за столом. Итак, мы решили, что достать рэйкона из тайника все-таки нужно. Да, мне придется совершить обряд прямо здесь, в Зазеркалье, что могло быть опасно. Но это не так страшно, как попасть в руки горного духа.
Найти подвеску из горного кальбена оказалось несложно — в колодце не было воды, а сам колодец оказался не глубоким. Ха-шиир с легкостью обнаружил ее при свете солнца, и вскоре подвеска была в моей руке.
— Мне подарили этот кулон вместе с рэйконом, когда мне было восемь, — я сжала украшение в кулаке, ощущая как камень кальбена нагревается в моей ладони, и прошептала рэйкону: — Сейчас, родной сейчас, — а затем и драгманцу: — Не мог бы ты оставить меня одну, Ха-шиир? Я должна немного с ним свыкнуться.