Он посмотрел на меня с тревогой, не желая выполнять мою просьбу, будто забота обо мне с каких-то пор стала его священной обязанностью. Но поняв, что я настроена решительно, выдохнул:
— Я раздобуду дрова.
На этом мы расстались.
Я опустилась на колени прямо в снег, счищая с подвески грязь. Серебряная цепочка змейкой извивалась в моих пальцах, тихо шипела, будто живая — рэйкон хотел на волю, и я чувствовала, что он силен. Сильнее, чем я могла представить.
Я втянула носом прохладный воздух и осмотрелась.
Вокруг истоптанный плотный снег. Небо безоблачно, прозрачно и глубоко, как гладь озера. Оно бесконечно и молчаливо, и кажется, вот-вот упадешь в него, словно в одно из волшебных зеркал.
Зажмурившись, я надела подвеску и прошептала «имя» своей зверюги. Она в мгновение проникла в меня и заполонила собой все, вытесняя меня напрочь, оставляя мне роль безвольного зрителя, беспомощной, жалкой души, неспособной управлять собственным телом.
А после мощным потоком влилась магия.
Дыхание перехватило, и я задохнулась будто.
По лбу струится пот, горячо так, жаром пылают щеки, а руки замерзли, под пальцами снег плавится.
Я слышу рэйкона. Каждую мысль его слышу, будто нашептывает. Голова кружится.
А в следующую секунду я восстаю. В теле легкость — рэйкон вновь наполняет меня выносливостью и силой.
И я вдруг увидела (как будто со стороны), что иду по территории замка, поднимаюсь по лестнице, на ходу сдираю с себя шапку и куртку. В груди нарастает боль, начинает зудеть и колоть в сердце, а в ушах бьется кровь.
Красноватые отблески солнца мерцали в витражах, падали разноцветными брызгами на пол. Меня встречали длинные сводчатые залы, галереи с белыми колоннами, оранжереи и винтовые лестницы. В пролетах башен кружили одинокие снежинки, хрусталем разбивались отголоски холодного ветра.
Ноги сами принесли к магической двери, которая вела в покои Эморы.
Дверь была резной, двустворчатой и высокой, в самый потолок. Изогнутые золотые ручки сияли в лучах вечернего солнца.
«Прикоснись…» — шепот в моей голове.
Мои пальцы тянуться к ручке.
Магия, запечатавшая эти двери, так колоссально сильна, что я ощущаю ее вибрацию, чистейшее звучание натянутой струны. И легонько прикасаюсь — она выдает новую ноту: высокую и яркую.
— Тея?!
Этот оклик заставил меня обернуться — за спиной стоял Ха-шиир. Он стер пот со лба, щеки у него были красные от мороза, на меховом воротнике блестели снежинки. Он был встревожен, его глаза сверкали.
— Все в порядке, Тея? — его взгляд слишком проницателен, чтобы он не заметил перемен, произошедших во мне. — Я принес дрова. Можно разжечь камин.
Ха-шиир принимает мое молчание за согласие, но становится настороженным и слишком внимательным. Он старательно скидывает принесенные дрова в камин и разжигает пламя, раздувает его, давая Борогану волю. А когда я опускаюсь на колени перед огнем и любуюсь танцем алых лепестков, Ха-шиир отходит. Он не хочет мешать.
Огненный дух тихо потрескивает.
Я вспоминаю, что говорил о нем Акар. Без пищи Бороган лишался разума, а если учесть, что последние десять лет Замок встреч был пуст, огненный дух, должно быть, безумен.
— Ты спас меня, — говорю я тихо, потому что тепло и свет, исходящие от него, успокаивают, — спасибо. Но мне опять нужна помощь. Я хочу знать, как победить Акара.
Пламя зашипело, зачадило черным дымом.
— Неразумное дитя, — откликнулся Бороган, — горный дух создан, как непобедимый воин. Эмора наделила его неуязвимостью. Она желала сотворить совершенного правителя, истинного короля Зазеркалья, она вложила в него огонь и силу камня, она избавила его от страха. Она наделила его силой творения, чтобы он мог создавать себе подобных, она даровала ему вечную жизнь.
— Но ведь должно быть хоть что-то! — возразила я.
Огонь в очаге уютно колыхнулся, разгораясь сильнее.
— Однажды Акар посмел ослушаться богиню, и она заточила его в Алмазный дворец Дериона, стены которого невозможно разрушить.
— Алмаз тверже камня…
— Понимая, что Акар очень силен и непокорен, Эмора создала Сельвум, хрустальный лук. Ни одна из стрел не могла бы убить горного духа, поэтому Эмора забрала у меня часть моей магии и выковала Светоч, неугасающее пламя, способное вдохнуть жизнь в каменных воинов Акара или отнять его собственную.