— Мы все умрем! — раздался вопль Калеба.
Конь заржал. Ехидно как-то.
— Ведьма, старая ты гадина! — непочтительно заорал Калеб. — Ведьма костлявая… Живо сюда! Немедленно! Бы…с… — болотная жижа затянула избранного воина по самую макушку.
Конь, между тем, замер — за его крупом ветка хрустнула.
Я медленно повернула голову, вглядываясь во мрак. Конь тоже изогнул шею — уши торчком.
Сквозь темноту проступили очертания тонкой сгорбленной фигуры.
Черный плащ висел лохмотьями, сквозь него виднелись желтоватые кости и полуистлевшая плоть. Капюшон открывал лишь нижнюю часть лица с почерневшими губами.
Конь обнажил зубы, сдерживая гримасу ужаса на своей конской морде.
Я на секунду растерялась — неужели это Найни?
— Великая ведьма Мертвого леса? — с содроганием протянула я и поклонилась. — Прошу тебя вытащить из болота избранного воина. Спаси его, пожалуйста, — и склонилась в почтительном поклоне еще ниже.
Пальцы Найни сбросили капюшон, являя мне стянутое пергаментной кожей лицо. Я едва сдержала вздох отвращения.
— Избранный воин, говоришь? — пустые глазницы были направлены на меня.
— Ему выпал жребий и законом предписано пройти сквозь зеркало в храме Иерина, чтобы попасть в Зазеркалье. Там ему положено прожить священную декаду, а потом одолеть на Великой битве драгманца, злейшего врага любого жителя Иерина.
— Я знаю закон, — призрачным дыханием коснулся меня голос ведьмы.
Я с печалью посмотрела на пузырящуюся жижу, утянувшую Калеба полностью.
— Мы тут по грибы, да ягоды решили пройтись, а вот оно как вышло. Вытащи нас, бабушка, мы уйдем.
— По грибы, да ягоды со связанными руками? — от этого голоса мрак вокруг зашелестел, словно змеиное гнездо.
Мое вранье никогда еще не было так очевидно.
— Он хотел обмануть судьбу, — догадалась ведьма. — Решил, что ты вместо него исполнишь предначертанное! А ты его спасаешь?
— Приходится, — пожала я плечами.
— Он это искал? — старуха коснулась шеи и вытянула цепь, на которой висел осколок зеркала, вделанный в кулон. — Осколок Атхора.
Меня точно громом прошибло. Неужели настоящий? Мне, обычной горничной, еще никогда не приходилось видеть магическое зеркало так близко! А тем более, утерянное и разбитое зеркало Атхор!
Я снова вспомнила о Калебе и покосилась на поверхность болота. Робко подала голос:
— Может, вытащим уже избранного…
— Вытащу, — ядовито усмехнулась ведьма, — но ты, дева, пройдешь сквозь Атхор вместо него!
— Что? — не поверила я собственным ушам. — Почему?
— Твоя кровь, дева… — она взглянула на мои окровавленные пальцы, кровь с которых вязко капнула на землю Мертвого леса. — Предназначение.
Конь снова заржал, и я дернула за веревку — умолк, окаянный.
— А если откажусь?
— Заставлю, — и ведьма зашевелила костлявыми черными пальцами.
Со всех сторон к ней стеклись черные полупрозрачные тела изголодавшихся, диких рэйконов и зашуршали змеями.
— У меня нет выбора, получается? — я с тоской посмотрела на тугую, маслянистую поверхность болота.
— Получается так.
Глава 2
Если хорошенько вспомнить древний закон Тангора, то можно выявить простую закономерность — юным девам не выжить в Зазеркалье. Из учебников я знала, что избранный воин, пройдя сквозь Эквилим, попадает в замок, который в Иерине называли Замок встреч. Именно там избранному воину суждено прожить десять дней, а затем сразиться с драгманским воином. Только после этого можно вернуться.
Если напрячься, то в голове всплывают слова из жизнеописания Кабира, того самого единственного воина, которому в свое время удалось вернуться из зеркала. «Возвращение, — писал он, — требует жертвы кровавой и жестокой, как и сама богиня Эмора, сотворившая Зеркала. Жертва заключается в том, чтобы вырезать сердце из груди поверженного врага и принести в дар Асмату, зеркалу в Замке встреч».
А вот в этом месте нужно напрячься чуточку сильнее и вспомнить, кто такие драгманцы.
«Существа рогатые, горбатые и уродливые», — кажется, так их в учебниках описывают. Кабир же говорил о них, как о смуглых, темноволосых и невероятно опасных воинах, исповедующих веру в жестокую богиню Эмору. Они жили от нас обособленно, и у них было свое зеркало, сквозь которое они тоже отправляли воина в Зазеркалье.
Если закон о Великой битве нарушить, грани между нашими мирами сотрутся, и начнется война, «суждено которой стать концом света». Ну и всяко в этом духе.