Наконец, он поднял голову, и я увидела его лицо и вздрогнула.
— Простите, не хотел пугать вас, — прошептал он, снова склоняясь в поклоне, — прошу принять этот дар от хозяина гор, — и он снова протянул плащ, — он согреет вас в любые морозы.
Глядя на чудовищный шрам на его лице, я прошептала раздавлено:
— Это от меча Акара…
— Я остался жив, приняв бессмертие от моего хозяина.
— Он тебе не хозяин!
Ашарес склонил голову ниже.
— Прошу вас, примите его дар, — простонал он, теряя голос от страха. — Умоляю.
Я схватила плащ, начиная ненавидеть Акара чуточку сильнее. Если это, вообще, возможно.
— Почему Акар сам не пришел?
— Волки, великая госпожа, — пояснил драгманец. — Волки в горах. А я здесь, чтобы показать вам дворец, если вам угодно.
— Волки?
— Лесной король не оставляет попыток вызволить вас отсюда.
Значит, Дерион не смирился. Не знаю, радует это меня или наоборот.
— Сколько ты уже находишься в Зазеркалье, Ашарес?
— Сотни лет.
Сильный некогда воин, драгманец, теперь вынужден преклоняться перед жестоким духом, пленившим его. Нет, в сотый раз убеждаюсь, у Акара действительно нет сердца!
— Хорошо, — прошептала я сквозь стиснутые зубы. — Я буду рада, если ты покажешь мне дворец.
Это, в конце концов, поможет мне сбежать отсюда.
Я все-таки накинула плащ, подаренный Акаром. Скорее, это была мантия, длинная и теплая, расшитая по подолу серебряной нитью.
— Я здесь тоже пленница?
— Нет, великая госпожа, — произнес Ашарес. — Вы — избранница моего хозяина, и я буду служить вам так же, как служу ему.
— Приму только твою дружбу. Мне служба ни к чему, я не аристократка. Я из Меясы, как ты мог догадаться. Со мной сюда прибыл драгманец по имени Ха-шиир, сын эдигора Драгмы.
Ашарес слушал внимательно и подавленно, будто каждое произнесенное мною слово о Драгме отзывалось болью в его сердце.
— Все там… в моем прежнем доме, наверно, сильно изменилось, — тихо сказал он. — Я бы хотел поговорить с Ха-шииром хоть немного, прежде, чем он умрет.
Я резко остановилась, ощущая, как сознание наполняет паника, щемящее чувство потери, тревога.
— С чего ты взял, что он умрет?
Ашарес лишь склонил голову ниже, скрывая глаза за длинной челкой.
— Великая госпожа, — прошелестел его тихий печальный голос, — кто-то из вас должен погибнуть, иначе проклятие заберет обоих. Я знаю. Я и сам прошел через это. Но в свое время я был упрям и глуп. Я посчитал, что, победив соперника из Меясы, я смогу одолеть самого хозяина гор. Я безрассудно бросился с ним в схватку, и вот, что вышло, — уголок его губ дернулся, искажая пересеченное шрамом лицо. — Я истекал кровью, изрубленный его мечом и молил, чтобы он сохранил мне жизнь. И он сохранил. И вашу гибель он не допустит. Вы останетесь с ним навечно.
— Я не собираюсь становиться бессмертной.
— Тогда вам придется вырезать сердце Ха-шиира из груди и принести к Асмату. Но и это мой господин не позволит вам сделать. Вы нужны ему здесь.
Я умолкла, следуя за Ашаресом вглубь дворца, который открывался мрачными холодными коридорами.
— Дворец стоит на вулкане? — спросила я, — в моих покоях очень тепло.
— Старый дремлющий вулкан Острок, который временами бывает недоволен, — отозвался Ашарес. — Он слушает великого господина и дает ему тепло, когда это необходимо. Но Острок живет благодаря Светочу, как и все каменные творения моего повелителя.
Я сбилась с шагу.
— Светочу? — переспросила сухими губами.
— Неугасающее пламя. Я покажу.
Мы брели по дворцу бесконечно долго, петляя в нем, как в лабиринте, попадая то в коридоры, наглухо залитые мраком, то в гигантские залы, в которых гуляло громогласное эхо.
И вот один из залов, вытянутый точно эллипс, привел нас к обрыву, где, внизу, бурлила раскаленная до красна магма. Реками бежала лава, остывая черными разводами на камне, а у самого обрыва в каменных тисках была зажата огненная стрела, пылающая светом, точно солнце. Острая, с золотыми зазубринами и сверкающим оперением.
— Светоч — сердце Борогана, — произнес Ашарес. — Мой повелитель забрал его, когда огненный дух был им пленен. Светоч дает жизнь камню, но без Борогана не способен запустить Кузницу.
Слушая драгманца, я размышляла, каким образом можно выкрасть эту огромную стрелу. Способна ли она обжигать, ведь казалось, что любой, кто тронет ее, сгорит заживо в ту же секунду.
— Бороган, наверняка, хочет вернуть себе стрелу, — протянула я, искоса глядя на драгманца.
— Без пищи Бороган дичает и затухает, теряя рассудок. Светоч способен поддерживать его в здравом уме. Но, вы, моя госпожа, должны понимать, что без Светоча хозяин гор лишится своих славных воинов и поддержки Острока. Если Светоча не будет — сердце гор погаснет и станет еще холоднее… с приходом холодов погибнет вся живность в лесу его величества Дериона, вьюга будет кружить беспрестанно. Сущности Пустоши ворвутся в Зазеркалье.