Ашарес заночевал под дверью моей комнаты, словно преданный пес. Но предан он, конечно, не мне.
В полночь я проснулась из-за боя часов и со страхом наблюдала, как сгущаются тени в углах спальни. Я свернулась клубочком на постели и задрожала. Со мной больше не было рэйкона, и я чувствовала себя слабой и одинокой. Секунду всерьез думала о том, чтобы броситься с горы, прямиком в снежную пургу и разбиться о камни. Сердце сжималось от тоски… Я упрямо вертелась в кровати, а потом спустила босые ступни на теплый пол, накинула плащ прямо на рубаху и пошла к дверям.
Вокруг слишком много мрака, даже свет луны кажется пропитанным им, тусклым.
Толкаю дверь и выхожу, понимая, что Ашареса нет за дверью. Это кажется мне настоящей удачей.
Не думая ни секунды, бросаюсь к открытому саду на вершине горы. Несколько раз мне попадаются дозорные — каменные чудища — я быстро юркаю в тени колон, а затем снова бегу к серебряным воротам, которые оказываются заперты. Я врезаюсь в них, дергаю за прутья, пытаюсь пролезть сквозь них, дергаю снова.
Стоит поблагодарить бессмертного за экскурсию по дворцу, ведь теперь я смогу вспомнить, как вернуться в тронный зал к зеркалу, через которое мы с Акаром сюда попали.
Я выглядываю за поворот, но резко прячусь обратно в тень колон, потому что по коридору маршируют каменные великаны. Раздается незнакомый мужской голос:
— Приказано убивать всякую живность, у которой течет кровь по венам и есть сердце, — этот голос мертв также, как и у Ашареса, и я могу судить, что это очередной бессмертный раб Акара.
— Души за грядой волнуются, — отвечает другой голос, мягкий и мелодичный, судя по всему, принадлежащий выходцу из Меясы. — Их очень много. Я доложил об этом повелителю, но он медлит, а ведь карта почти составлена. Там, уверен, есть расщелина или… что-то другое.
— Молчи, — сурово обрывает первый.
Воины останавливаются напротив того места, где я прячусь, а отряд каменных монстров, скрипя механизмами, движется дальше.
— Пустошь — это ведь не просто неизведанная территория за грядой, верно? Это будто…
— Будто? — сдавленным голосом вопрошает бессмертный драгманец. — Будто другое королевство?
— Да, — выдыхает его собеседник с облегчением, поэтому что не он сам высказал это предположение. — Ты тоже видел это? Каменная долина… Теперь все там покрыто снегом и разрушено. Но там полно душ… Столько, что нам скоро будет не справится.
— Считаешь? — страх и напряжение в каждом слове. — Будто каждые десять лет проход открывается не только для избранных воинов, но и для всех мертвецов. С тех пор, как исчезли боги, души будто не могут найти покой.
— И, тем не менее, мы должны держать их за грядой. Повелитель делал это тысячи лет.
Шаги стихли в конце коридора, и я прикрыла веки, чувствуя себя в безопасности. Но ненадолго. Едва я вспомнила, о чем говорили бессмертные, меня охватил ужас.
Тангор и Эмора оставили нас очень давно. Они бросили свои создания на произвол судьбы, не заботясь о душах тех, кто погибал.
Мне нужно быстрее убираться из Железного дворца, но, прежде, прихватить Светоч.
Я медленно вышла из своего укрытия.
Направо или налево? А, может, прямо и вниз по винтовой лестнице? Какого демона все коридоры здесь так похожи друг на друга?
Конечно, я должна была запомнить каждый поворот, но, увы, не запомнила. При свете дня они выглядели иначе!
Позади меня раздались шаги, и я поняла, что бежать поздно — попалась. Досадно.
Оборачиваюсь — безмолвная черная фигура выступает под свет, и я закусываю губу.
Прежде, чем сообразить, как все плохо, лепечу несвязно:
— Хотелось подышать свежим воздухом… вот, гуляю тут, — пожимаю плечами: — Не спится.
На ходу Акар снимает перчатки и наручи. Все это шлепается на пол, разбрызгивая вокруг алые капли. Он весь в крови и каких-то ошметках, даже длинные черные волосы. От него пахнет сталью и смертью.
Он даже шаг не замедляет, и я начинаю пятиться. Врезаюсь спиной в стену, и из меня вышибает дух.
Акар криво усмехается, глядя на мою рубашку, показавшуюся в разрезе плаща.
— Как ты оказалась здесь одна?
— Просто вышла из комнаты.
— Где Ашарес?
— Не знаю.
Я замечаю, что он тяжело дышит.
— Акар, ты ранен? — чувство тревоги придает мне некой смелости, я отрываюсь от стены и подхожу к нему. — Это твоя кровь?
— Меня почти невозможно ранить.
— Ты что… — и сглатываю. — Убил кого-то?
Будто это так невероятно.
Акар выглядит как воин, чья жизнь неотделима от войны. И смерти.