Вспыхиваю и старательно приглаживаю волосы, заправляю за уши.
Выгляжу я, наверное, хуже, чем ведьма Найни, когда мы с Калебом встретили ее в лесу.
— Ты голодна?
— Я бы поела чего-нибудь горячего.
Медленно движусь к столу и вижу карту, на которой рукой Акара сделаны пометки. Он работал над ней, когда я пришла. Значит, он не только искусный воин и любовник богини Эморы… он еще и читать умеет!
— Карта Зазеркалья? — смотрю на изображение гор передо мной.
— Скорее карта Пустоши за грядой, — спокойно поясняет Акар.
— Что такое Пустошь?
— Большая территория к северу от гряды, кишащая дикими душами. Они способны проникать внутрь моих камней или животных Дериона. Они могут проходить сквозь зеркала.
— То есть перемещаться между мирами?
— Да.
— Почему они дичают?
— Чем дольше они здесь, тем сильнее на них влияет проклятие Эморы.
— И ты сдерживаешь их там? — внимательно разглядываю карту и понимаю, Пустошь необъятна и почти не изучена.
— Война — это то, что делает мою жизнь не такой бессмысленной.
— Что это за пометки? — киваю на обозначения на карте.
— Места, где точно нет Зеркала.
— Зеркала? Девятого?
Больше Акар мне ничего не рассказывает. Он поднимается, чтобы приказать кому-то извне его апартаментов принести еду для меня. Я слышу, как он добавляет: «Горячую», а затем: «Сейчас», и тон его голоса таков, что меня передергивает: в нем сталь.
Еду и впрямь приносят «сейчас», и я с удовольствием поглощаю ее.
Акар наблюдает за этим с усмешкой.
— Да-да, — говорю я с набитым ртом, — я не обучена манерам.
Наконец, начинаю согреваться и млеть от сытости.
— Каким был Тангор? — спрашиваю, между делом.
— Он был редкостной мразью.
Жую активнее, скрывая смущение.
Акар пару минут молчит, а потом продолжает:
— Тангор был Создателем. Таким же капризным, непостоянным и заносчивым, как и Эмора. Но в чем-то они отличались. Эмора не могла создать человеческое сердце и вдохнуть в него чувства и жизнь. Все ее попытки наполнить созданные ею миры оборачивались неудачей. Она искала того, кто сможет сделать это за нее. Тангор сделал это великолепно.
Когда я закончила с завтраком, Акар сопроводил меня в мои покои и вошел следом, распоряжаясь:
— Надень что-нибудь удобное и теплое. И возьми свой кинжал.
— Что мы будем делать?
— Проведем время вместе. Возражаешь?
— Для этого мне потребуется оружие? — хмыкнула я, но понимая, что это отвлечет хозяина гор от битвы с Дерионом и волки последнего, возможно, будут целее: — Нисколько не возражаю.
Гардеробная комната Эморы была полна нарядов, но я оставалась равнодушна. Несмотря на то, что она была богиней и возлюбленной сразу четырех мужчин: трех злых духов Зазеркалья, у одного из которых не было даже тела и одного бога, я не испытывала трепета перед ней, а скорее, острую неприязнь. Одежду некой девицы из Замка встреч я надевала на себя охотнее. Но, признаюсь, наряды Эморы были ослепительны: платья сияли камнями, золотом и серебром. Я двигалась между причудливыми холодными манекенами без лиц, которые хаотично расположились по залу, замерли в причудливых позах, точно они когда-то были живые и танцевали здесь, но окаменели по щелчку пальцев. И тут я заметила его, женский военный мундир с серебряными петлицами и эполетами и длинный черный утепленный плащ с застежкой через плечо, обтягивающие брюки и высокие сапоги на толстой подошве. Глубокий черный с лунным серебром, мягкое сияние света и мрак ночи.
Надев этот костюм, я робко подошла к зеркалу. Собрав волосы в высокий хвост, я накинула на плечи теплый плащ и заткнула в карман узкие кожаные перчатки.
Акар успел облачиться в кожаный доспех, подбитую мехом черную мантию, которая волочилась за ним по полу. Его стройный стан был перетянут ремнями, на поясе висел меч, на бедре — небольшой нож. Он был похож на принца ночи, потому что его голову, как обычно, украшал колючий каменный венец.
Он стоял у окна, задумчиво взирая куда-то вдаль, на снежную степь, что раскинулась до самого горизонта, на снежные мазки, сияющие на солнце, на спокойное голубое небо, в котором золотились снежинки.
Глядя на него, я вспоминаю про оружие. Наверное, сам Акар во этом своем мрачном облачении наталкивает меня на подобные ассоциации, он и сам — оружие, смертоносное, беспощадное, мощное.
Услышав мои шаги, он оборачивается, и я замечаю, что он шумно втягивает носом воздух. Его взгляд скользит по мне от мысков сапог то белокурого хвоста, который я собрала на затылке. Акар хмурится и стискивает зубы. Похоже, этот выбор наряда пришелся ему не по душе.