В шкатулке на кровати томились драгоценности: гребни с самоцветами, серьги, ожерелья, кольца — все, о чем только могла мечтать девушка, никогда не знавшая роскоши. Но, коснувшись всех этих камней раскрытой ладонью, я осталась равнодушна. Хотя нет, мне стало больно, потому что я вспомнила, как гуляла по саду в Железном дворце Акара, как касалась искусственных цветов и ягод, сотворенных горным духом из драгоценных камней. А теперь я отдаю себя Дериону. Добровольно.
В маленькой купальне клубилась паром горячая ванна.
Искупавшись и выбрав в шкатулке нити сверкающих камней, я повязала их на шею, заколола волосы гребнем и надела платье.
Никогда не думала, что выйду замуж за короля. Мрачно рассмеялась, оглядывая себя в зеркало. Даже королевский наряд не в силах сделать меня королевой… За семь дней, которые я провела в Зазеркалье, кожа на щеках стала шершавой и красной от стужи. Я ведь просто Тея из Молберна. Старшая горничная.
Вдела ноги в атласные туфельки с милыми бантиками.
Я была чудо, как хороша — это правда.
Но, едва стоило подумать про тот военный черный мундир и грубый комплимент Акара, улыбка сбежала с моего лица.
Дернув за ручку двери, я пожелала оказаться рядом с Дерионом, и неведомые силы отнесли меня к нему в мгновение ока.
Это был тронный зал с зеркалом. Перед зеркалом Оруэн установил алтарь, водрузил фонарь, который лесной король обычно брал, когда путешествовал из леса в Замок встреч. Этот бессмертный был так же несчастен, как и Ашарес, плененный Акаром: тот же усталый безразличный взгляд, задумчивая складка между бровями.
Дерион сидел на троне, облокотившись локтем на подлокотник, а Ха-шиир на ступени пьедестала. Оба они были мрачные и слегка встревоженные, и молчали, пока я не появилась на пороге.
Их головы повернулись, как по команде. Даже Оруэн оторвался от работы, окинув меня заинтересованным взглядом.
— Моя госпожа, — Дерион сорвался с трона, едва не спотыкаясь, наступив на край своей мантии.
Ха-шиир тоже поднялся, судорожно касаясь рукояти топора и втягивая носом воздух, будто сюда вошла не я, а отряд разъяренных каменных монстров Акара.
Я замерла из-за чересчур пристального внимания мужчин. Сейчас я чувствовала себя не просто трофеем, а добычей, завернутой в очень привлекательную обертку.
— Ваша красота ослепительна, — произнес король леса. — Я не хочу терять ни минуты. Мы поженимся прямо сейчас. Оруэн, быстрее! — он нетерпеливо взмахнул рукой, когда бессмертный вяло побрел к трону Эморы, взял лежащую там подушку и понес к алтарю. На подушке блестел тонкий золотой венец.
Ха-шиир подавился воздухом.
— Что здесь происходит? — осведомился он, понимая, что я посвящена в коварный план Дериона. — Тея?! — рявкнул он так, что по залу разлетелось гулкое эхо и потонуло в безмятежной глади зеркала.
— Она согласилась стать моей женой и королевой Черного леса, — преспокойно сообщил Дерион.
Ха-шиир снял топор с пояса, но я остановила его движением руки:
— Все хорошо, мы с Дерионом договорились.
Похоже, я в очередной раз всадила нож в сердце драгманца. Он опешил и лишь потребовал:
— Раздоговорись с ним обратно!
— Поздно. Все решено.
— Ты делаешь это из-за меня? — зарычал Ха-шиир, сжимая рукоять топора так, что каждая мышца обозначилась на его предплечье, а на запястье вздулись вены. — Снова? Вот так?
— Я просто выхожу замуж, — я встала у алтаря, поправляя юбку. — Пора начинать.
— Тея! — снова зарычал Ха-шиир.
Его грудь быстро вздымалась.
— Прошу, доверься мне, — прошипела ему, а Дериону с улыбкой: — Поторопитесь.
Лесной король подцепил когтем дверцу на фонаре, раскрыл и, склонившись, прошептал:
— Братец мой, Бороган, соедини наши судьбы. Я беру в жены эту человеческую деву, Тею из Молберна. Твой огонь — свидетель этого, — он протянул ко мне руку, ладонью вверх, и я вложила в нее свою.
Быстро взмахнув над моей рукой пальцами, Дерион сделал небольшой порез, а затем порезал и свою ладонь.
— Беру тебя в жены, Тея из Молберна, — сказал он, соединяя наши ладони и переплетая пальцы. — Клянусь, быть твоим до самой смерти.
За моей спиной раздалось рычание Ха-шиира, но я вымолвила упрямо:
— Беру тебя в мужья, Дерион дух Черного леса, — и видя, как отшатывается Ха-шиир, как он врезается спиной в дверь и тихо извергает ругательства: — Клянусь, быть твоей до самой смерти.
Фитиль фонаря внезапно заискрил — клятва исполнена.