Глава 19
Если бы я могла сказать, что Ха-шиир не сердится на меня, что я не раздавила его снова, что не задела его мужское самолюбие, я была бы спокойна. Но я видела в его глазах и ненависть, и злобу, и слепую ярость.
Он все еще сжимал в руке топор, будто желая воткнуть его в голову моего — теперь уже — мужа. Особенно в тот момент, когда Дерион коснулся моих губ легким, целомудренным поцелуем.
Король взял венец и аккуратно надел мне на голову — по телу тотчас растеклось приятное тепло.
— Да здравствует новая королева Черного леса, — прошептал он тихо, будто не веря собственному счастью.
Оруэн преклонил колено.
— Вас должны чествовать поданные, ваше величество, — склонив ко мне голову, сказал Дерион.
Он взял меня под руку и повел к зеркалу. В этот момент Ха-шиир будто очнулся и дернулся за нами, но Оруэн решительно преградил ему дорогу.
Я не обернулась, и для моего друга это был еще один удар, почти смертельный.
Гладь зеркала задрожала, и мы с Дерионом прошли сквозь него. Лес по другую сторону волновался — в черной чаще вспыхивали огни, по траве стелился туман, слышался рокот пугающих голосов. Мертвых голосов… просящих, требующих, жаждущих.
— Что это? — прошептала я.
Дерион сжал мои пальцы, взглянул с улыбкой.
— Это души, которые хотят возродиться. Я тоже слышу их. Ими наполнен Черный лес. Вы сможете призывать их и повелевать ими, когда окрепнет ваша связь с лесом. А потом я научу вас дарить им новую жизнь.
В небе над кронами деревьев золотилось вечернее солнце.
— Я выберу для вас самую красивую лошадь, — продолжал говорить Дерион, — вы дадите ей имя, и она будет служить вам до самой смерти.
… моей?
Из чащи леса раздалось тихое рычание, и я увидела белых волков. Они выходили настороженно, скалясь и принюхиваясь.
— Теперь они ваши рабы и отдадут свои жизни ради вас.
Один из волков подошел ближе и неожиданно толкнулся мне под руку.
— Это Хару, он примет за честь стать вашим личным стражником, — пояснил поведение зверя Дерион, — но вы можете выбрать любого из них.
Пять больших белых волка глядели на меня немигающими желтыми глазами. И я чувствовала единство с ними и со всем лесом, будто с этого момента между нами была связь, вроде той, что соединяет мать и младенца.
— Хару, — и я коснулась мягкой белой шерсти, опустилась к зверю, заглядывая в янтарные глаза. — Это будет честью и для меня.
— Хорошо, Хару, — все еще улыбался Дерион. — Но сегодня я сам обеспечу безопасность своей жены. Когда понадобишься, она позовет, — и уже мне: — Вы сможете руководить Хару на расстоянии, слышать и чувствовать его. Он принес клятву.
Я все еще я, Тея из Молберна? Я всерьез сомневаюсь в этом, потому что все происходящее отдаляет меня от той, кем я являлась, так стремительно, что мне страшно.
— Не стоит этого бояться, — Дерион не стесняется демонстрировать осведомленность моими чувствами и тем, что отныне понимает меня лучше, чем я сама. — Это великий дар.
Его прикосновения были теплыми и нежными, но я вдруг вспомнила о других — тех, что ввергали меня в стыд.
Все внутри у меня похолодело.
— Как долго Акар продержится со стрелой в груди?
Дерион попытался скрыть недовольство, выпустил мою руку из ладоней и прошел вперед, вглядываясь в вечернее небо. Он надолго замер, будто очарованный видом собственного леса, утопающего в золоте закатного солнца.
— Не беспокойтесь насчет него, — сказал он глухо и жестом повелел волкам оставить нас одних. — Даже, если Светоч придется забрать, алмазные цепи и клетка надолго его задержат. Но, если вы хотите найти зеркало в Пустоши, никто лучше него не знает, как это сделать. Это зеркало особенное, Тея.
— Почему?
Дерион повернул голову.
— Это был дар людям, — и поманил меня жестом: — Вы хотите прокатиться на спине снежного кондора? Я покажу вам Пустошь с высоты птичьего полета.
— Прокатиться? — я подошла ближе, и Дерион развернулся, снял с себя мантию и укутал меня.
— Я могу видеть глазами птиц, слышать то, что слышат они и управлять ими. Здесь, в Черном лесу, мне нет равных. Даже, если мой брат разобьет клетку, я справлюсь с ним.
— Почему вы называете его братом?
Дерион коснулся моей щеки тыльной стороной ладони.
— Потому что нас сотворила одна и та же сила, — его улыбка стала печальной. — Я не желаю вредить Акару, но мы всегда были по разные стороны, и мы всегда желали одну и ту же женщину. Теперь это вы.
Он обхватил мое лицо ладонями и заглянул мне в глаза: