— Сколько их там? — поинтересовался Ха-шиир.
— Несколько отрядов, в том числе и лучники. Не дайте им попасть в птицу.
— Они все стоят у леса? — Ха-шиир неприязненно поджал губы, выражая свое отношение к нашему плану.
— Да. И это лучшие воины Акара, не считая его армии, которая без Кузницы, никогда не проснется.
— И нас ты отправляешь вдвоем? — хмыкнул драгманец.
— Я даю вам своих волков, — с явным недовольством ответил Дерион. — И лошадей. Быстрых лошадей, человек. И лучшего своего слугу. Не забывай, что вы, как таковые, им не нужны.
— Им нужен Светоч, — сказала я, зная, что стрелу заберу с собой.
— Не только, — отозвался он, протягивая мне колчан. — Главным образом, им нужны вы, ваше величество. Даже то, что вы теперь моя жена, не остановит Акара.
Я подошла к Дериону, чтобы забрать Светоч, но, когда потянула на себя колчан, поняла, что отпускать лесной король не собирается.
— Вы разбиваете мне сердце, — прошептал он так, чтобы услышала только я, — нашу первую ночь мы проводим порознь. Я теряю вас и делаю это добровольно, но вы не желаете проявить ко мне милосердие.
Я отвела взгляд. Мы заключили сделку, но от своей части я бежала, как от огня.
Я снова взглянула на Хару, почувствовав, что он полностью разделяет слова короля. Волк предан королю в той же степени, что и мне, будто мы одно целое.
— Ничего уже не разрушит нашу связь, — сказал Дерион, зная, о чем именно я думала, — вы всегда будете королевой Черного леса. Просто примите это.
Я потянула сильнее, и, наконец, пальцы Дериона разжались.
Привесив колчан за спину, я безмолвно взобралась на спину Алема.
— Следи за ней и береги, как собственную жизнь, — обратился Дерион к Оруэну, а Ха-шиира проводил тяжелым, беспокойным взглядом.
— Будь осторожен, Ха-шиир, — сказала я. — Встретимся в Замке.
Алем взмыл в ночное небо стремительно. Я прижалась к спине птицы, крепко цепляясь за ремни седла. Глаза заслезились от сильного ветра. Мы взмыли выше облаков под сияние серебряного месяца, а затем потонули в них, в тяжелую густую ночь, полную огней воинства Акара.
И сразу засвистели стрелы.
Алем снова набрал высоту, взмахивая сильными крыльями.
Мои пальцы онемели от холода, и я зарылась ими в перья кондора, пытаясь согреться.
И снова мы ухнули вниз, заскользили плавно над снежной равниной.
До меня донесся звон мечей и скрежет железных механизмов — внизу разворачивалась битва. В висках у меня отчаянно ударилась кровь, а в голове забилась одна и та же мысль: «Если бы каменные воины Акара обладали огнем, давно бы сожгли лес!»
Пытаясь увидеть Ха-шиира, я едва не выпала из седла. Алем резко накренился, приближаясь к Замку.
Кондор приземлился на одну из башен, и я соскользнула с седла, ощущая, как вибрирует стрела в колчане за спиной. Взглянула на снежную равнину, увидев всадников, пробивающихся сквозь отряд Акара. А затем я увидела Хару, который бежал к Замку, огибая воинов.
Без промедления я бросилась по лестнице, а затем и темной галерее, соединяющей башню и главный корпус.
Замок был безмолвен. Бороган мирно дремал. Без огня он и правда утрачивал нить времени и засыпал.
Наконец, я оказалась у каминного зала. Распахнув двери, ворвалась внутрь и придушенно вскрикнула — внутри, у камина, стоял Ашарес.
Удары сердца вскружили голову, я попятилась назад.
Бессмертный стоял вполоборота, обнажив меч. В черных доспехах и в черном плаще, он напоминал самого Акара, но взгляд Ашареса был по-прежнему пуст и абсолютно мертв.
— Госпожа, — поприветствовал он меня, невзирая на то, что от страха я едва держала лицо.
Ашарес был один, но и этого было достаточно, чтобы остановить меня.
— Отдайте мне Светоч, — сказал он. — Мой повелитель не желает, чтобы вы пострадали. Верните его, и с вами ничего не случится.
Я коснулась рукояти кинжала, и Ашарес прошептал тихо:
— Не надо.
— Как ты здесь оказался? — спросила я, все-таки извлекая оружие. — Почему Бороган тебя впустил?
— Вы не оставили ему пищи, и он просто ничего не может сделать.
— У нас с Ха-шииром осталось всего два дня, Ашарес. И, — взглянула на темный, безжизненный камин, — ты неверно все понял. Я не хочу возвращать Светоч Борогану, я хочу объединить духов Зазеркалья.
Ашарес, не смотря на всю свою мрачность и холодность, не сумел скрыть удивления.