Назад, сказал он. Назад, чтобы помочь бороться.
И он, бестелесный страх, помчался назад через поющие звезды к Аркуу, к полой горе, где мертвым или спящим лежал человек по имени Морган Чейн...
Чейн проснулся от грома, раскаты которого отозвались вдалеке эхом и тут же набирали новую силу. Хотя, впрочем, было бы неточно называть эти звуки громом. Он попытался открыть глаза, чтобы увидеть, что произошло.
Его глаза?
Да, у него были глаза, человеческие глаза, вздрогнувшие от ослепительного блеска солнца. У него была человеческая плоть; его кости ныли от боли после слишком длительного пребывания в одной и той же позе — неподвижном лежании на твердой решетке. Он возвратился.
Какой-то период он лежал не шевелясь, прислушиваясь к собственному дыханию, к звукам циркулирующей в венах крови. Для того, чтобы удостовериться в новом состоянии и проверить свои человеческие данные, он стиснул руки и был так благодарен за их чувствительность, что даже боль стала радостью. Затем он заставил себя открыть веки и изумленно уставился наверх.
Наверху шахтного ствола он увидел желтый круг дневного света; яркое солнце заставило его прищуриться. Дневной свет? Стало быть прошло...
По косой наклонной траектории в шахтный стол влетел сверху небольшой предмет. Он приподнялся, чтобы рассмотреть его, как предмет ударился в верхнюю стену шахтного ствола и взорвался. Звук взрыва вызвал чудовищное отражение в огромном колодце. Именно такой гром он и услышал, а теперь, когда окончательно пробудился, звуки взрыва грозили порвать его барабанные перепонки. Мелкие осколки металла свистели рядом.
— Чейн!
Это был голос Джона Дайльюлло. Звучал он отчаянно и откуда-то издалека.
— Чейн, вставай!
Чейн, словно пьяный, повернул голову и увидел Дайльюлло. Он был вовсе недалеко, у самого края решетки, на металлической дорожке над пропастью.
Чейн сказал и, как ему показалось, вполне осознанно!
— Нельзя тут стоять, Джон. Тебя ударит.
Дайльюлло с опасной близостью наклонился к нему.
— Уходи с этой решетки. Ты слышишь меня, Чейн? Уходи с решетки.— Он нетерпеливо вертел головой, ругался и еще громче закричал. Макгун говорит, что если ты останешься здесь дольше, энергия Свободного Странствия начнет новый цикл и все повторится вновь. Вставай. Иди сюда, ко мне.
Чейн осмотрелся вокруг. Врея по-прежнему лежала неподвижно. Так же лежали Эштон, и Рауль, и Саттаргх. Она не смогла еще найти их, чтобы уговорить вернуться...
— Ты что, Чейн, хочешь снова туда? Тебя затянуло подобно тем, над кем ты посмеивался?
— Нет,— ответил Чейн.— Нет, черт побери, нет! Этого больше не случиться никогда.
Приподнявшись на руки и коленки, он начал двигаться. Вскоре он встал на ноги и, поддерживаемый под руку Дайльюлло, шатаясь, побрел по дорожке.
Сверху раздался новый удар грома.
— Что это?— пробормотал Чейн.
— Это оставшиеся три самолета Хэлмера,— сказал Дайльюлло.— Они не. могут проходить точно над шахматным стволом и поэтому обстреливают его с короткой дистанции реактивными снарядами, пытаясь уничтожить Свободное Странствие и нас.
Чейн посмотрел вокруг, а затем вверх. На стенах, облицованных отполированным металлом, он не увидел даже царапины.
— Пока никаких повреждений,— сказал Дайльюлло, все еще придерживая и ведя Чейна по дорожке.— Мы укрылись в тоннеле. Но вот что касается тех тел на решетке, то их рано или поздно настигнут осколки снарядов.
— Она ведет их,— заметил Чейн.— Врея. По крайней мере, я думаю, что ведет.
Они достигли входа в тоннель. Внутри сидели Макгун, Гарсиа и три наемника. Чейн тоже сел, прислонившись спиной к стене. Они смотрели на него как-то странно, почти в страхе.
— Ну, что там было?— спросил Боллард.
— A-а, ты теперь веришь,— сказал Чейн
— Думаю, должен верить. Как это воспринимается?
Чейн покачал головой и не сразу ответил.
— Когда я был ребенком, отец часто говорил мне о рае. Мне нравилось его назначение. Красота и блаженство, это ладно, но все остальное — отсутствие физического бытия, шатание без дела, если не считать, что при этом чувствуешь себя святым — все это казалось ужасно бесполезным. Это не по мне. Поистине, не по мне,— Чейн умолк и добавил:
— Там было что-то похожее на такой рай.
Он оглянулся назад на решетку, мерцавшую вдали на солнечном свете. Ни одна из четырех фигур на ней не шевелилась.
В верхней части колодца раздался очередной взрыв, и спустя секунду, последовал еще один.
— Судя по взрывам,— прокомментировал Боллард,— Хэлмер, должно быть, пустил в ход все три самолета.