Салли снова повернулась к миссис Костелло, которая теперь сидела спокойно, сложив руки на коленях. Девочка ощутила прилив гордости: у нее все очень хорошо тут получалось. Свернув тонкую косицу бубликом, она аккуратно ее сколола. Пригладив свое творение ладонями, она обошла инвалидное кресло, чтобы посмотреть женщине в лицо. Наклонившись поближе, она ей улыбнулась.
– Вы выглядите очень хорошенькой, – сказала Салли.
Миссис Костелло подняла голову медленно, почти кокетливо. Ее голубые глаза нашли Салли, и та отступила на шаг, чтобы снова ей улыбнуться, но тут взгляд миссис Костелло скользнул к крышам через улицу. Он стал отстраненным, и в ее глазах заблестели слезы.
– У меня боли, – прошептала миссис Костелло и указала на то место, где обрывалась культя. – Мне больно.
Тут она посмотрела Салли прямо в лицо. Ее губы скривились, как у ребенка, который больше не может сдерживать слезы. Салли почувствовала, как уголки ее собственных губ сочувственно опускаются.
– Бросили меня одну-одинешеньку! – захныкала миссис Костелло.
– Глупости! – одернула ее сестра Люси, входя в комнату с завтраком на подносе. Она мельком взглянула на новую прическу пациентки, но сказала только: – Посторонись.
Опустив поднос на туалетный столик, сестра расставила маленький складной столик, который был прислонен к батарее. Деловитость монахини будто заставила пациентку прийти в себя. Она прищурилась.
– Ты этой девочке рассказала, что со мной произошло? – спросила миссис Костелло.
Сестра Люси как раз пристраивала у нее на груди кухонное полотенце.
– А что с вами произошло? – Она как будто не слишком этим интересовалась.
Резким, гневным жестом миссис Костелло указала на отсутствующую ногу.
– Моя нога! – крикнула она. – Моя нога! – Она посмотрела на Салли. – Меня укусила бешеная собака во дворе. Я застала тварь врасплох, и она на меня набросилась. В горло могла вцепиться!
Сестра Люси размешивала сахар в чае миссис Костелло.
– Это давняя история, – безмятежно откликнулась она.
Но миссис Костелло теперь всецело сосредоточилась на Салли, обращалась к ней одной:
– Я залезла на столб, чтобы гадина не стащила меня вниз. Я оцарапала щеку. – Она коснулась лица. – Мои крики все слышали! Другие женщины на улице слышали. Они прибежали. А с ними крупный мужчина. Он прогнал собаку и отнес меня домой. – Миссис Костелло подняла вверх обе руки. – Столько крови было!
– Ешьте свой завтрак, – посоветовала сестра Люси.
Повернувшись к сундучку в изножье кровати, она подняла крышку и достала свежее белье. На мгновение – перед тем как крышка опустилась – вдруг повеяло кедром – аромат жизни в душной комнате. Салли она сказала:
– Надо опорожнить ночной горшок. – И мотнула подбородком, указав на деревянную тумбочку у кровати.
Но миссис Костелло схватила Салли за запястье, желая удержать на месте.
– Они слишком туго намотали бинты – я про тех женщин. Клуши несчастные. У меня пальцы на ноге почернели. Мужу пришлось везти меня в больницу в тележке молочника.
Заразившись негодованием женщины, Салли спросила, взглянув на сестру Люси, которая не обращала на разговор решительно никакого внимания:
– И никто не послал за сестрами?
А миссис Костелло покачала головой:
– Нет.
– Надо было послать за сестрами, – сказала ей Салли.
Сестра Люси резко обернулась к ним обеим.
– Ночной горшок, – бросила она Салли и обратилась к больной: – Подумайте-ка лучше о чем-нибудь другом, миссис Костелло. Съешьте завтрак и помолитесь.
Монахиня вернулась к застиланию кровати, а Салли и миссис Костелло обменялись взглядами, которые ненадолго сделали их союзницами, объединившимися против сестры Люси. Потом миссис Костелло отпустила запястье Салли и взяла чашку с чаем.
– Девочка должна знать, что со мной случилось, – сказала она сестре Люси и изящно подула на чай. – Постыдилась бы, сестра. Ты должна была ей рассказать. Как на меня во дворе напала собака.
Встряхнув свежую простынь, сестра Люси дала ей взвиться над тонким матрасом.
– И чей это был двор? – спросила она. – Вашего дома?
Миссис Костелло помахала рукой в воздухе.
– Откуда мне знать, чей это был двор!
Наклонившись над кроватью и разводя руками, как пловчиха, сестра Люси разглаживала простынь.
– Тогда вам следовало бы не совать нос в чужие дворы, – сказала она и снова обратилась к Салли: – Ночной горшок. Опорожни и вымой, будь добра.
Снимая фарфоровую чашу с сиденья, Салли задержала дыхание. Старалась не смотреть на желтую жидкость и нити запекшейся крови. Вылив все в унитаз и дернув за цепочку, она помыла горшок в раковине, не зная, следует ли ей воспользоваться чистым полотенцем или найти что-то другое. Мокрый горшок она отнесла на кухню, решив вытереть полотенцами, оставшимися после купания миссис Костелло, но они вместе с простынями и ночной рубашкой уже были аккуратно сложены в холщовый мешок, готовые к отправке в монастырскую прачечную. Порядок на кухне был восстановлен. Салли помахала горшком в воздухе и все еще мокрым отнесла назад в комнату, надеясь, что сестра Люси не заметит.