Красивый Чарли пожал плечами, сложил руки на груди и оттолкнулся от косяка, став еще выше ростом.
– Когда мать на работе, – повторил он, – я тут главный.
Его улыбка практически превратилась в презрительный оскал, но осталась кривоватой, что делало ее мальчишеской, даже очаровательной. Его голые руки были покрыты темными волосками. Под тканью рубашки с небрежно закатанными рукавами перекатывались мышцы. Ноги у него были длинные. Бедра узкие.
– Послушайте, сестра, – начал он и помедлил. Он взглянул на Салли, даже кивнул в ее сторону. Глаза – темно-синие. – Наши девочки не такие тихони, как вот эта святая. Их надо учить дисциплине. – Он покачал головой – грустно, по-дружески. Потом снова пожал плечами и добавил: – Жаль, что приходится говорить вам то, чего вы не знаете.
Салли почувствовала, что у нее горят щеки.
– Ах ты наглый мальчишка, – бесстрастно произнесла сестра Люси, успев совладать с голосом.
Маленькая Лоретта стояла рядом с братом, огромными глазами уставившись на монахиню.
Бросив на нее взгляд, сестра Люси пообещала:
– Еще раз хотя бы пальцем тронешь девочек, и я вызову полицию. Я пойду прямиком к монсеньору.
Теперь Салли уже никак не могла отвязаться от мысли о том, насколько беспомощно и глупо выглядит сестра Люси, грозя парню кулаком, дрожа от гнева в длинном черном одеянии и дурацком чепце.
Чарли взял за руку маленькую Лоретту.
– Ладно, сестра, – по-дружески сказал он. – Незачем так кипятиться. Надо было преподать им урок, и я это сделал. – Все еще улыбаясь, он прищурил блестящие глаза. – Теперь можете пойти заняться собственными делами.
– Скотина, – прошептала, отворачиваясь, сестра Люси. – Идем, – буркнула она Салли.
А Салли пришлось практически коснуться парня, чтобы протиснуться. Вполне возможно, он тихонько смеялся.
– Пока-пока, – проронила им вслед маленькая Лоретта.
В гостиной две девочки прильнули одна к другой, словно спасаясь от шторма. Сестра Люси велела им:
– Если он еще раз вас тронет, приходите в монастырь святой Анны. Сразу же.
Девочки пообещали, но Салли спросила себя, как они пойдут в монастырь святой Анны, если будут привязаны к кровати.
– Не медлите, – слабо добавила сестра, словно и сама это понимала. Ее взгляд скользнул к старшей девочке, все еще прикрывавшей ладонью отметину на шее.
– Не позволяй ему тебя трогать, – приказала сестра.
Спускаясь по лестнице этого ухоженного (нигде ни пылинки, ни паутинки) дома, монахиня заявила:
– Будь я мужчиной, сама бы его выпорола.
Когда они вышли на улицу, сестра Люси снова буркнула «идем», а потом повернула не к остановке трамвая, которой отвез бы их назад в монастырь, а в другую сторону. Салли поспевала за ней как могла.
– Добрый вечер, сестры, – приветствовали их вполголоса прохожие.
Четыре квартала быстрым шагом, и вот они очутились у красной приземистой церкви, позади которой раскинулась большая школа. Они миновали оба здания и пустую площадку для игр и поднялись по ступеням каменного дома приходского священника. Постучав в дверь, сестра Люси ждала на пороге, склонив голову и нетерпеливо постукивая по порожку мыском ботинка. Открывшая им женщина была невзрачной и мягкой на вид, ее тронутые сединой волосы были стянуты в тугой пучок, поверх платья из набивного ситца – глухой передник.
– Привет, Труди, – сказала сестра Люси. – Он у себя?
Женщина кивнула.
– Наверху. – А потом добавила, словно предупреждая: – Как раз собирается обедать. У него в семь собрание конгрегации Святого имени.
– Я всего на минуту, – сказала сестра Люси, и женщина неохотно посторонилась, позволяя войти.
Невзирая на июль, в вестибюле было прохладно и так же сумрачно, как зимой. По обе стороны от иконы с негодующим темноглазым святым стояли два обитых кожей стула – узких, с высокими спинками. На плиточном полу лежал толстый персидский ковер. В вестибюле витал запах камня, как в церкви, хотя сюда и доносился аромат жареного мяса из кухни. Сестра Люси велела Салли сесть, но та осталась стоять. Сама монахиня расхаживала туда-сюда, быстро поводя рукой из стороны в сторону, точно сдавала карты или быстро перебирала четки, хотя ее рука была пуста.
Никогда прежде Салли не видела, чтобы сестра Люси тратила столько энергии на то, что со стороны напоминало пантомиму.
Арка в дальней стене, через которую ушла экономка, сулила доступ к менее официальным покоям. В узком проходе на низеньком столике стояла лампа от «Тиффани» с витражным абажуром, дальше виднелся диван с высокой спинкой и окно с частым переплетом. Салли заметила изгиб лестницы и спустя пару минут (хотя показалось, что прошло гораздо больше времени) черные ботинки и подол одеяния спускавшегося священника.