Когда Салли заказала себе чай, девушка попросила то же самое и порцию ванильного мороженого в придачу. Потом тепло улыбнулась через маленький столик.
– Едешь в Чикаго? – спросила она, а Салли только осторожно кивнула.
Она уже усвоила первый урок своей первой поездки. Но девушка словно не заметила кивка. Она заговорила, налегая грудью на стол, точно, не будь тут его, она заползла бы Салли на колени. Было что-то трогательное в потоках ее слов. Она сказала, что едет из Бронкса в Чикаго к мужу, который наконец нашел там работу. У него два года работы не было. Почти столько же, сколько они женаты.
Тут она выпрямилась, чтобы позволить официанту поставить чайные чашки и серебристую креманку с мороженым. Открыв на коленях сумочку, она начала в ней рыться, не переставая при этом разговаривать. Она так скучает по мужу. Просто как сумасшедшая.
– Это похоже на зуд, – сказала она.
Миссис Тирни иногда говорила: «Зудит там, где никак не почесать», что всегда вызывало у матери Салли смех.
– Я просто с ума схожу, – продолжала девушка. – Мне так без него одиноко!
Не замолкая, она достала из сумочки флакончик и уронила в горячий чай несколько капель прозрачных духов. И глазом не моргнув, она потянулась через стол и без спросу плеснула немного в чашку Салли.
Салли удивленно и протестующе подняла руку.
– Полезно для здоровья, – пояснила девушка, ненадолго отвлекаясь от своей повести.
Когда они только-только поженились, продолжала она, то жили у ее матери в Бронксе, но они вечно ссорились, поскольку он не мог найти работу. Поэтому он уехал в Чикаго. (Девушка облизала мороженое с тыльной части ложки.) Она даже не знала, где он живет. Ее мать сказала, мол, наверное, на улице. Она написала, чтобы спросить его, вдруг он правда живет на улице, но он ни разу не ответил. За полгода пришло только два письма, в которых говорилось, что ему не везет и он все еще ищет.
– Я с ума схожу, так я по нему скучаю, – повторила девушка.
Отпив чаю, она поджала губы.
– Неплохо, – сказала она и кивнула Салли, чтобы та попробовала свой. – Лучше, чем сливки и сахар.
Салли неохотно подняла к губам теплую чашку. Она ожидала почувствовать вкус лаванды или розовой воды, вкус духов, но в небо и язык ей ударило нечто жаркое. Ей словно обожгло нос и глотку разом, на глаза навернулись слезы. Она закашлялась.
Девушка рассмеялась.
– Это виски, – сказала Салли. Она кое-что знала о его вкусе – мама давала ей чайную ложку виски, когда она простужалась, или втирала в десны, когда болел зуб.
– Конечно, – кивнула девушка. – Полезно для здоровья. – И потянулась за кусочками сахара на столе между ними. Два она бросила в чай Салли. – Попробуй теперь, – предложила она, и Салли подчинилась.
Опять слезы на глазах и позыв к кашлю, но от сахара вкус стал лучше.
– Так вот, на чем я остановилась… – снова завела свое девушка.
Наконец муж написал, что у него есть работа (он даже не сказал где) и комната.
Письмо было на бумаге чикагского отеля, там даже название и адрес сверху напечатаны. Ей и такое сойдет. Она получила письмо вчера, но она не из тех, кто откладывает что-то в долгий ящик. Она с ума сходит, так по нему скучает.
Сквозь вызванные чаем слезы Салли смотрела, как девушка ей улыбается. У нее было приятное, открытое лицо. Салли вспомнила про писчую бумагу, на который миссис Тирни писала записки в школу, когда кто-то из ее детей заболевал, – чудесная белая бумага с тиснением «Отель святого Франциска». «Похищенное письмо», называл ее Патрик Тирни и объяснял Салли и своим сестрам, что так называется рассказ Эдгара По.