– Знаю, – ответила Салли.
Сестра потянулась за накидкой, все еще мокрой после утреннего дождя. Она набросила накидку на плечи, стетоскоп у нее на шее спутался с цепочкой креста.
– Миссис Костелло будет жить, – произнесла она таким тоном, словно просто вычеркивала очередной пункт из списка дел на день. – Ее муж исправится. – Она улыбнулась обычной своей тонкогубой улыбкой, заводя руку назад поправить плат. – Я никогда не думала, что с Богом можно заключать сделки, но мужчины, похоже, так считают. Чушь, разумеется. Пока он молился, чтобы она жила, она молилась о смерти. И кто же из них заключил сделку? – Сестра Люси презрительно фыркнула. – Мы удержали ее среди живых, – сказала она. – Бог это знает. – Сдернув стетоскоп, она сердито (как было у нее в обычае) убрала его в черную сумку на поясе. – Мистер Костелло вернется около десяти. Самое позднее в одиннадцать. Никто не станет тебя винить, если не захочешь с ним встречаться. Но посиди тут какое-то время и дай сестре Жанне глотнуть свежего воздуха.
Взяв саквояж, она огляделась по сторонам.
– Сотри пыль с абажуров, – продолжила она, – и с плинтусов. В кухне есть хлеб с маслом. Несколько вареных яиц и яблочное пюре. И заставь Жанну тоже что-нибудь съесть. Вскипяти чайник. Приготовь им обеим по чашке чая. Не забудь положить побольше молока и сахара.
И на том сестра Люси была такова.
Салли все еще стояла в пальто и шляпке, держа в руках маленькую сумочку. Монахини включили две лампы в гостиной и свет на кухне. В единственное окно спальни забирался приглушенный серенький рассвет. Было почти семь утра. Батарея у дальней стены шипела и пощелкивала, но, когда сестра Люси, уходя, открыла дверь, по комнате пронесся сквозняк, вытягивая тепло. Салли поежилась. В сумочке у нее лежал лиловый носовой платок, который она подобрала на полу в чайной. А в нем – завязанная в узел, как пожитки бродяги, солидная пригоршня квасцов.
Салли положила сумочку на покрытый чехлом стул. Сняла пальто и шляпку и положила их сверху. Затем пошла на кухню поставить чайник. Пока закипала вода, она вернулась в гостиную за сумочкой. Переложила ее на кухонный столик. Выставила на разделочный стол две чайные чашки, насыпала ложкой чай в серебряный шарик-ситечко и опустила в оловянный заварочный чайник. Когда вода вскипела, заварила чай. Вернулась за сумочкой и нашла лиловый носовой платок.
Развязав узел, она вытряхнула немного квасцов в пустую чашку. Налила сверху чай – жидкость тут же стала мутной. Повеяло чем-то, приятно напомнившим ей прачечную сестры Иллюминаты. Добавив молока и сахара, она попробовала смесь с ложки. Почувствовала на языке резкую горечь чего-то, что точно не было чаем. В шкафу над раковиной мистер Костелло держал бутылку виски. Салли видела ее там раньше. Быстро достав бутылку, она плеснула немного в чай, на мгновение вспомнив девушку из Бронкса. Снова связав носовой платок, вернула его в сумочку. Защелкнула застежку, щелчок эхом разнесся по квартире. Да, точно разнесся… никаких сомнений.
Чайную чашку на блюдце, на котором гремела ложечка, она отнесла в спальню. Миссис Костелло, как и раньше, полулежала, опираясь на подушки. Сестра Жанна считала ей пульс.
– Сестра Люси сказала принести ей чаю, – прошептала Салли. – Я и тебе заварила, он в кухне.
Она прикрывала чашку рукой, точно стараясь удержать в ней запах того, чем ее наполнила. Ладонь у нее понемногу становилась влажной от пара. К горлу подступало что-то болезненное. Она знала, что в любой момент может уронить чашку. Веки миссис Костелло дрогнули и поднялись, глаза были бессмысленными и голубыми.
– Я не хочу, – прошептала больная. – Уходи. – Слабо кашлянув, она попыталась сползти с подушек.
Сестра Жанна поправила подушки.
– Попробуйте посидеть немного, если сможете, дорогая, это полезно для легких, – сказала она мягко. Салли безошибочно определила, что она уже много раз это повторяла. – Знаю, вы устали, миссис Костелло, но было бы неплохо, если бы вы дали своим легким немного простора.
Миссис Костелло снова кашлянула и прищурилась, как рассерженный ребенок.
– Я от тебя устала, – заявила она.
– Вы вообще устали, миссис Костелло, – откликнулась сестра Жанна. – Выпейте немного чаю. Вам надо что-нибудь съесть, тогда вы почувствуете, как к вам возвращаются силы.
Она сделала знак Салли, чтобы та обошла кровать.
– Всего ложечку, – прошептала она. – По ложечке за раз. Я принесу вам поесть.
Руки у Салли дрожали, и чашка дребезжала на блюдце. Квасцы осели на самое дно. Она планировала дать миссис Костелло несколько глотков жидкости, а потом по чайной ложке скормить набухшие квасцы со дна. Забить ими ей горло. Остановить дыхание.