Разве они тоже не смотрят из прошлого диким взглядом?
Миссис Костелло снова закашлялась. Салли оглянулась на нее, и вдруг – за то время, что понадобилось ей на разворот телом, кашель больной словно перешел в другой регистр. До начала приступа она успела сползти с подушек, и теперь спина у нее вдруг выгнулась, а голова запрокинулась. Она силилась поднять голову с подушки, как пловец, выныривающий на поверхность. На щеках и на шее у нее проступили красные пятна – неровные и хаотичные, как щербины на битой посуде. Миссис Костелло прижала ладони к матрасу, точно хотела подняться, потом кашель совершенно ее одолел. В такт ему билась под простыней культя. Салли двинулась к больной и почувствовала, как, плеснув через край, чай намочил ей блузку. Она резко повернулась поставить чайную чашку, а когда развернулась снова, то наткнулась на темную спину сестры Жанны. Монахиня отступила от кровати, хотя ее белый крахмальный чепец все еще склонялся к миссис Костелло. В руках она по-прежнему держала чашку с яблочным пюре и ложку. Кашель калеки еще раз изменился: теперь это было не выталкивание воздуха, а втягивание его – глубокое и мучительное. Маленький рот раззявился, раскрылись и светлые глазки, в которых сейчас чувства и смысла было больше, чем когда-либо видела Салли: паника, боль, удивление.
Салли услышала собственный возглас и схватила монахиню за рукав.
– Помогите ей, сестра! Она задыхается.
Не поворачивая головы, сестра Жанна вытянула руку с ложкой, держа ее на уровне талии Салли и делая знак не подходить ближе. Рука сестры Жанны была на удивление сильной, но смотрела монахиня на миссис Костелло. Она была спокойна и непоколебима.
Салли лишь смутно догадывалась, что сестра Жанна знала: лучше подождать, не вмешиваться, дать приступу, «глупостям» пройти.
Лицо миссис Костелло посинело. Вырывавшиеся у нее звуки походили на рев осла или на треск рвущейся ткани. Между синими губами показался влажный язык. Ее грудь вздымалась, словно выворачивая жалкое тельце наизнанку. Миссис Костелло скорчилась от шума, издаваемого ее легкими, от попыток вдохнуть, подтянула к животу здоровую ногу, нагнув голову в направлении колена. А потом ее кашель опять изменился, пошел на спад и внезапно стих. Салли снова услышала, как по водостокам дома барабанит дождь.
И тут в комнате возникла сестра Люси – точно упала ночь. Она была еще в своей темной накидке, которая словно развевалась, и ее плат тоже развевался. На обоих блестели капли дождя. На мгновение показалось, что в комнату больной проник запах дождя. Сестра Люси была уже у кровати, нависла над ней, подняв на руках легкую как перышко миссис Костелло, и держала ее так легко, так привычно, что та словно двигалась сама собой в объятиях монахини. К сестре Люси присоединилась сестра Жанна, она ухватила женщину за плечи. Обе монахини быстро ее посадили, похлопали по рукам и запястьям, побарабанили по спине. А потом, точно мать, укачивающая маленького ребенка, сестра Люси пристроила голову миссис Костелло себе на сгиб локтя в темном рукаве. Прошло какое-то время. Больная будто затихла. Сестры снова ее опустили. Салли увидела, как мотнулась вперед длинная, аккуратно заплетенная коса миссис Костелло. Миссис Костелло обмякла, рот у нее опять раззявился, потом ее лицо скрылось за накидкой сестры Люси, когда монахиня провела большим пальцем по лбу, стирая капли пота, а может, слезу. Салли увидела, как сестра Жанна перекрестилась. Сестра Люси сделала то же самое.
Повисла странная тишина, едва нарушаемая стуком капель о стекло. Монахини засновали вокруг кровати с такими изяществом и уверенностью, что Салли подумала: они, наверное, отправляют давно установленный ритуал. Заведя ладонь под затылок миссис Костелло, сестра Люси приподняла ее голову и поправила подушки. Потом снова мягко опустила. Сестра Жанна откинула простыни, одеяло и расправила на ногах ночную рубашку, мягко распрямила скрюченную в страдании здоровую ногу, пристроила рядом культю, потом натянула ночную рубашку до лодыжек.
Без слов две монахини взяли за края скомканные простыни, подняли, встряхнули и опустили снова, освеженные и разглаженные. Они аккуратно подоткнули одеяла. Сестра Люси переложила тонкую косу миссис Костелло ей на плечо и носовым платком из своего глубокого кармана стерла с ее губ жидкое яблочное пюре. Носовой платок она убрала назад в карман, а сестра Жанна отошла к окну, чтобы впустить в комнату прохладный воздух.
Только когда обе они опустились бок о бок на колени в освещенной лампами спальне, Салли поняла: миссис Костелло умерла.