Но теперь она восхищалась Лили, потому что та была настоящей личностью, даже до того, как умер ее муж.
С тех пор как умер мистер Коречный, Марта взяла себе за привычку как можно чаще вытирать пыль и наводить порядок в передних комнатах, а также, если было холодно, разводила камин, чтобы в доме стало теплее и веселее, а сама старалась находиться поблизости. Она делала все это ненавязчиво, чтобы не мешать Лили, которая время от времени поднимала голову и смотрела в окно. Теперь хозяйку все больше и больше занимали уличные торговцы — одному богу известно почему. Когда Марта убирала со стола остатки завтрака, миссис Коречная читала «Лондон меркьюри» и хмурила свои темные брови.
— Мистер Мелвилл поднял такой шум из-за контрабанды. Если верить ему, все тучи мира собираются над Лондоном. — Она вздохнула и взглянула на Марту. — Революция в прессе вещь хорошая, но, боюсь, издатели слишком расточительно относятся к правде. Они создают иллюзорный Лондон, и я не уверена, что это разумно, потому что они наполняют праздные умы страхом и фантазиями. Даже Септимус Хардинг, очень честный и благородный человек, готов печатать то, что, по его мнению, заставит читателей покупать его газету.
Марта Веспер задумчиво кивнула и понесла поднос на кухню. Она не возражала, когда ее хозяйка делилась с ней своими заботами: миссис Коречной возможность думать была так же необходима, как возможность дышать. По мнению Марты, мир был именно таким, каким должен быть, а если тучи и правда собирались над Лондоном, это означало, что просто свет на время скрылся. А свет можно увидеть в самых неожиданных местах, если только умеешь правильно смотреть; он пробирается по грязному переулку рано утром или падает на скамейку у окна в гостиной, которой никто не пользуется.
Гостиная находилась на другой стороне коридора от библиотеки, где миссис Коречная проводила не только утро, но и все вечера, и Лили избегала эту комнату так же старательно, как и спальню наверху, где стояла ее остывшая брачная постель.
Марта вернулась в библиотеку, чтобы вытереть пыль с полок, на которых не было даже намека на пыль, а также отполировать цветные стекла абажура над лампой, те, что она полировала только вчера. Когда она вытирала изогнутую поверхность глобуса, трех футов в высоту, стоявшего на стройных ногах из красного дерева, он повернулся вокруг своей оси. Она положила на него руку, чтобы остановить, и почистила медный меридиан, проходивший посередине. Она знала, что Лили за ней наблюдает, когда убрала руку и взглянула, какую страну она прикрывала. Иногда они играли в эту игру.
— И в какой стране ты сегодня оказалась, Марта?
— О, это Индия, мадам. Представляете?
— Индия! — На мгновение у Лили сделался такой вид, будто она решила чем-то поделиться с экономкой, но затем передумала. — Знаешь, Франц всегда хотел там побывать, хотя я никогда не поклонялась свету и ярким краскам так, как он. Мне нравится разглядывать призрачные фигуры в тумане, потому что тогда я могу представлять себе самые разные… Что такое, Марта?
Марту посетило одно из ее «ощущений», и оно касалось медальона, который Лили носила на груди. Обычно он прятался под платьем, но сегодня утром оказался поверх вышитых красным шелком розовых, красных и оранжевых маков на ее корсете.
— Вы вынули волосы из своего медальона, мадам?
Она вела себя сейчас гораздо менее сдержанно, потому что была рядом с Лили в самые трудные дни, когда та погрузилась в свое горе, хотя и в прежние времена всегда отличалась прямотой.
— Нет, конечно. Я без них не могу.
Диковинное ощущение стало сильнее, хотя Марта никак не могла понять, почему ей так не по себе, но предчувствие имело какое-то отношение к покойному хозяину или только к его волосам. Очень странно. В этот момент послышался стук дверного молоточка, и Марта вышла из комнаты. Снова пришла та девочка; она стояла перед дверью, на ее веснушчатом лице играла озорная улыбка, из-под огромной шерстяной кепки выбилось несколько прядей рыжих волос. Марта с удовольствием постирала бы ее брюки и рубашку.