Из отеля „Тадж“, где я с комфортом провела две ночи, открывается превосходный вид на порт Бомбея. Здания на набережной построены Ост-Индской компанией, а потому несут печать европейской архитектуры. Белые каменные колонны во всем великолепии романского стиля производят ошеломляющее впечатление в сочетании с жаром палящего солнца на фоне василькового неба, хотя они и окружены деревянными бунгало и домиками из глиняных кирпичей, крытыми древесиной кокосовых пальм. В порту огромные корабли, ярко раскрашенные пассажирские суда и длинные рыбачьи лодки стоят рядом у причалов. На берегу огромное количество людей постоянно грузят и разгружают бочки, ящики и мешки. Темнокожие рыбаки сидят на песке, одетые только в набедренные повязки, и чинят свои сети. Мимо проходят женщины в сари цвета зеленого лайма и розовой вишни, с цветами в волосах, многие из них носят на головах корзины с фруктами или пальмовыми листьями.
Меня поразило огромное количество людей, которые целыми днями сидят на земле на корточках, жуют бетель и выплевывают в пыль струи ярко-красной жидкости. Я часто ловила на себе их любопытные взгляды. Складывается впечатление, что время в Индии имеет совсем другую структуру, здесь нет той торопливости и деловитости, что характерна для Лондона.
Сейчас уже почти стемнело. С моря дует теплый ветер, белые муслиновые занавески парят над моей головой, и я ощущаю на своем балконе запахи улицы. Я завороженно гляжу на огромное количество окружающих меня необычных вещей и ощущаю в себе новую силу, благодаря тому что здесь нет напоминаний о моей прошлой жизни.
Я позабочусь о том, чтобы это письмо попало на борт следующего же корабля, отплывающего из Бомбея в Лондон, и, если все сложится удачно, тебе доставят его, когда в твоем саду появятся весенние почки. Я надеюсь, что у тебя все хорошо. Быть может, это даже к лучшему, что ты не получишь испорченных чаем страниц, поскольку и без того мое послание получилось слишком длинным. И хотя я понимаю, что мои письма несколько бессвязны, должна признаться, что сам процесс их написания, когда я могла обращаться к отсутствующему другу, позволил мне вновь оказаться рядом с тобой. Посылаю тебе свои самые лучшие пожелания.
Глава 23
В письме к миссис Коречной Марта Веспер написала все, что сказал ей агент по недвижимости. Она не сомневалась, что он был искренним, а так как эта черта не свойственна людям его профессии, она взяла на себя смелость посоветоваться с подругой хозяйки, миссис Бодишон, когда та нанесла ей визит во время Рождества. С благословения Барбары Бодишон Марта пошла еще дальше и пригласила агента, с которым познакомилась в старом доме в Кенсингтоне, чтобы осмотреть собственность на Ватерлоо-стрит. И только после этого она написала миссис Коречной.
Она не стала делать вид, что идея покинуть Ватерлоо-стрит не приходила ей в голову до того, как она обнаружила, что дом, где находилась студия хозяина, выставлен на продажу. Марта считала, что миссис Коречной будет полезно перебраться в более спокойное место, да и перемены ей не помешают. И осуществить такие перемены лучше всего в тот момент, когда она в отъезде, чтобы по возвращении можно было начать жизнь заново. Марта не сомневалась, что хозяйка одобрит ее выбор, ведь именно Марта занималась решением всех практических вопросов, после того как хозяин умер, и показала себя с самой лучшей стороны.
Вскоре Марта получила ответ Лили (благодаря хитрому изобретению в редакции газеты, позволяющему получать и отправлять письма по проводам), в котором ее хозяйка соглашалась на переезд. Лили написала, что охотнее вернется в дом, где ее муж был полон жизни и где он писал свои картины, чем в тот, где он умер. Марта сразу приступила к активным действиям. Ремонт в доме, находящемся в Кенсингтоне, будет продолжаться до конца марта, а найти людей, которые согласились бы починить крышу в зимние месяцы, оказалось совсем не простой задачей. Но сейчас работа была в разгаре, и, если все пойдет хорошо, новый дом будет готов задолго до возвращения хозяйки в начале лета.