Обычно Сара встречалась с детективом-инспектором Джерардом только во время расследований, которые вела для «Меркьюри». В здании лондонской полиции, мрачном строении из красного кирпича, всегда царила суматоха, а множество молодых людей в синей форме отчаянно боролись с огромными кипами бумаг. Детектив-инспектор был одет, как подобает обычному джентльмену. Он уже довольно давно не продвигался по службе, но то, что детективам разрешили не носить форму, являлось сравнительно недавним нововведением.
— О, доброе утро, мисс О'Рейли. Надеюсь, вас привели ко мне не дурные известия?
Джерард за прошедшие годы возмужал, хотя и не нарастил мускулов. Саре нравились его светлые волосы, правильные черты лица и внимательный взгляд карих глаз.
— Пожалуй, нет, инспектор, но не могли бы вы уделить мне немного времени?
— Сколько пожелаете. Вероятно, нам будет удобнее беседовать в моем кабинете?
Предложение Джерарда удивило Сару, обычно они разговаривали в общем зале. Однако она последовала за ним по лестнице и длинному коридору. Они вошли в узкую комнату, окна которой выходили на северную часть Вестминстерского аббатства.
— Вам повезло: из вашего кабинета открывается превосходный вид!
Сара сразу же подошла к окну, а когда снова повернулась к инспектору, то увидела, что Джерард улыбается.
— Да. Иногда это помогает думать. Я знаю все тени и трещины и даже детали каменной кладки. — Он пристально посмотрел на Сару. — Хочу поздравить вас с совершеннолетием.
Сара удивилась, что Джерарду это известно.
— Вы очень добры. Давайте не будем тратить ваше время, ведь я пришла сюда, чтобы удовлетворить свое любопытство. Правда ли, что в Девилс-Эйкре появился призрак? Инспектор Ларк утверждает, что там, где в шестьдесят четвертом году произошли три убийства, теперь совершается больше преступлений, чем обычно. И еще он говорит, что констебли стали суеверными, а некоторые даже отказываются патрулировать эти переулки после наступления темноты.
— Все так, однако я не верю в сверхъестественное. В районе Хаттон-Гарден живут обеспеченные люди, что и привлекает туда грабителей и мелких воришек. Девилс-Эйкр и пристань Темпл уже давно стали излюбленными территориями преступников.
— Вполне разумное объяснение, — заметила Сара.
— Я детектив, мисс О'Рейли. Мой долг давать объяснения. — Джерард испытующе посмотрел на нее и продолжал: — В особенности таким людям, как вы.
— В данном случае вы можете не учитывать мою профессию, поскольку речь идет о личном интересе. А нет ли у вас каких-то других наблюдений, связанных с событиями, которые привели к казни невинного человека?
Джерард некоторое время молча смотрел на Сару.
— Мне нечего сказать о сверхъестественных явлениях или о призраках, но должен признать, что в деле Финкельштейна есть некоторые несоответствия, да и исчезновение бриллиантов всегда вызывало у меня сомнения. Ученик Финкельштейна, молодой Дейви, попросту пропал, хотя это нетрудно сделать в таком городе, как Лондон. Но я должен признать, что это дело продолжает оставаться весьма загадочным.
Детектив-инспектор Джерард подошел к окну и выглянул наружу.
— Насколько мне известно, вы сами намерены отправиться в Индию.
Саре показалось, что на лице инспектора появилось неудовольствие.
— Да. Вы очень хорошо информированы. — Увидев, что Джерард продолжает хмуриться, Сара начала злиться. — Я гораздо более смелый человек, чем может показаться по моему внешнему виду, сэр, и это путешествие очень много для меня значит.
Как только Сара произнесла последние слова, она почувствовала себя глупо. Однако ей надоело, что ее постоянно считают неспособной к серьезным делам из-за ее принадлежности к слабому полу. Сара понимала, что ее направленный на Джерарда гнев ничем не обоснован и что он вызван ее собственными дурными предчувствиями. В результате понимающая улыбка детектива вызвала у нее не только раздражение, но и благодарность.
— Вы совершенно правы, мисс О'Рейли. Говорят, вы испытываете неприязнь к моему полу.
— Вы об этом слышали, сэр?
— Вероятно, вы знаете, что вас считают «синим чулком» и либералкой? Однако я верю, что такие женщины, как миссис Бодишон, должны быть рады, что вы их поддерживаете, поскольку давно пришло время признать: большинство мужчин прискорбно несправедливы по отношению к женщинам!
Они оба рассмеялись, и между ними завязалась живая беседа. Сара не знала о том, какая у нее сложилась репутация, хотя ей не стоило удивляться. Ее заметки — строго говоря, репортажи для колонки столичных новостей, — всегда были написаны с сочувствием к доведенным до нищеты женщинам, ставшим на путь проституции и преступлений, и ее не раз узнавали на улицах, когда она разгуливала в брюках и курила сигары. Ее прежние манеры до сих пор были ей ближе, чем перешагивание через лужи с приподниманием юбки и необходимость следить за своими выражениями.