Наконец она добралась до Бенареса, но Город Света оказался совсем не таким, каким она его себе представляла. Она думала, что широкие улицы вымощены сияющими белыми камнями, здесь живут высокие и стройные люди, что в городе нет нищих, а мать Ганг становится чистой и прозрачной, как горный ручей. Когда Сарасвати увидела реальный город, она задала себе вопрос: как махараджа, которого она считала добрым и благородным человеком, может допустить, чтобы по улицам его священного города бродили нищие, а кругом царили грязь и запустение? Неужели махараджа, обладающий такими огромными богатствами, не способен помочь своим людям?
В последних словах махарани Сара уловила горечь, и ее совсем не удивило, когда она прервала свой рассказ. Махарани махнула рукой, и Сара поняла, что разрушенное тело рассказчицы больше не может обходиться без отдыха и сна — или опиума.
Подлинным, изукрашенным орнаментами коридорам Сара вернулась в свои покои, размышляя над странным устройством двора махараджи. Почему многие его приближенные старались притупить свои чувства при помощи алкоголя и опиума? Она по-прежнему не могла поверить, что бриллианты могут иметь такую власть над душами людей. И тут ее вдруг охватил совершенно иррациональный страх, а сердце словно окаменело. Неужели бриллианты оказали свое губительное влияние и на Лили Коречную?
Глава 33
Следующая неделя прошла как-то незаметно. Каждое утро Сара вынимала из шляпной коробки один или два листка и изучала вырезки из восточных газет, которые Лили по каким-то причинам решила сохранить. Днем девушка подолгу спала, ее необъяснимым образом утомляла увеличивающаяся влажность. Иногда ей удавалось сделать кое-какие записи в своей записной книжке, постепенно у нее стал оформляться очерк или даже два. Складывалось впечатление, что в Индии — без ведома мистера Эллиота — побывало немало британских женщин, не слишком следующих традициям.
Сара собирала собственный материал для биографических очерков о женщинах Индии. Многие заметки описывали христианскую благотворительность или восхваляли мем-сахиб, открывшую школу для индийских девочек. В других всячески поносились те женщины, которые слишком энергично выступали против ранних браков. Для Сары эти вырезки служили напоминанием о том, что любые нетрадиционные взгляды в индийском обществе сразу становились преступлением — и не только в глазах ее пола, но и всей империи. Одна из редакционных статей из пенджабской газеты произвела на нее особое впечатление. Журналистка по имени Флора Энни Стил[48] была не обычной мем-сахиб. Она принимала в своем саду представителей индуистской и мусульманской аристократии, угощала их сливовым пудингом и упрекала за торговлю дипломами в Пенджабском университете. Непочтительная миссис Стил охотно говорила о неуместности навязывания британского этикета в Индии и с особым энтузиазмом критиковала поведение мем-сахиб, которые настаивали, что джентльмены должны наносить визиты от двенадцати до двух часов дня, хотя это было самым жарким временем суток.
Сара лишь однажды посетила базар после встречи с мистером Эллиотом, тем не менее дни проходили быстро. Она не видела хозяев дворца и стала подумывать, что они попросту о ней забыли, а Сарасвати почему-то на нее обиделась. Так продолжалось до тех пор, пока однажды утром к ней не пришел слуга, чтобы пригласить ее на ланч в занан с любимой наложницей махараджи.
Сара нашла Сарасвати в ее покоях, на роскошных качелях, подвешенных на цепях к высокому потолку. Наложница курила серебряный кальян. На Сарасвати была юбка, вуаль из тонкого муслина, шаровары из индийского шелка, расшитого золотом и серебром, и чола, желтое, вышитое золотыми цветами — естественно, ведь богиня Сарасвати носила только желтое. Ее блестящие черные волосы были собраны в хвост и убраны жемчужной ниткой, которая пересекала лоб и увенчивалась в центре драгоценным камнем. Очевидно, рани потратила немало времени и старания, подбирая себе наряд, решила Сара. Похоже, Сарасвати хотела произвести впечатление на других жен махараджи.