Этим утром Саре пришлось отказаться от желания взяться за перо, махарани наконец снова призвала ее к себе; на сей раз она предложила девушке разделить с ней завтрак в ее покоях. После встречи в летнем домике Сара ни разу не видела Говинду и не представляла себе, где его искать. Не раз задавалась она вопросом, знал ли он о том, когда именно она посетит Бенарес, он же дал ей понять, что ему известно о предсмертной просьбе Лили. У Сары возникали и другие вопросы. Почему махараджа советовался с Говиндой относительно возможного визита Сарасвати в Лондон? Простил ли он Говинде потерю наваратны? И почему Сарасвати повторяла те самые два слова «мой бриллиант», когда танцевала перед Кали и во время спора с Говиндой?
Сара ощущала разочарование — всего через неделю ей предстояло завершить свой визит и вернуться в Лондон, но до сих пор не удалось найти ответы на многие вопросы. Она рассчитывала узнать что-нибудь о бриллиантах, но пока ей стало известно лишь о том, что Сарасвати нашла красный камень. С некоторой тревогой Сара вспомнила, что, по легенде, такой же камень искала и сама Кали.
Она приняла ванну и надела белое муслиновое платье, а потом долго сидела на постели, дожидаясь, когда за ней пришлют. Сара осматривала комнату, которую так скоро покинет. Ее взгляд остановился на «Венере Ватерлоо», наверное, в сотый раз после того, как картину повесили в ее спальне. Было бы очень непрактично перевозить картину в таком виде, и Сара уже решила, что вынет полотно из роскошной золотой рамы, выбранной махараджей. Изучив крепление холста к раме, она обнаружила, что сзади прибита тонкая планка, и решила снять ее чуть позже, чтобы не оставлять на последний момент — вдруг у нее не получится?
Когда ее наконец привели в покои махарани, Сара обнаружила, что первая жена махараджи лежит в той же позе на горе подушек, словно и не вставала после ее предыдущего визита. Сегодня на махарани были одежды лазурного цвета, отделанные серебром, она угощалась турецкими сластями в сиропе из изящной стеклянной чаши. Махарани поманила Сару, похлопав по подушкам рядом с собой, а потом взяла из рук служанки серебряный кальян.
Махарани явно не собиралась заводить светский разговор, возможно, ей не терпелось продолжить рассказ о Сарасвати. За то время, которое прошло после их последней встречи с этой таинственной женщиной, Сара много размышляла о самой махарани. Онане знала, можно ли задавать личные вопросы супруге махараджи, поэтому приготовилась к выговору.
— Вы замечательная рассказчица, ваше высочество. Сарасвати говорила мне, что вы хотели бы стать писательницей.
— Я писательница, дитя! — Махарани с подозрением прищурилась — или то была зависть к сопернице? — А что еще она тебе говорила обо мне? — Женщина нахмурилась. — Какое неуважение, ведь я так заботилась о ней и любила ее, когда она чувствовала себя одинокой и отвергнутой другими наложницами.
Она попыталась принять более удобную позу, двигаясь медленно и неуверенно. Потом выражение ее глаз смягчилось и стало отстраненным. Казалось, она забыла о завтраке, если таковым не являлись сласти в чаше, зажатой в ее пухлой руке. Махарани сделала глубокую затяжку и закинула голову, чтобы выдохнуть дым, который стал завитками подниматься вверх. Потом она возобновила свой рассказ.
Сарасвати решила, что ей легче всего будет подобраться к принцу, используя свой полученный от богов талант. Она легко нашла школу танцовщиц, которую окружала высокая стена с красивыми вратами. Перед воротами находился двор, и здесь Сарасвати сидела весь день в тени олеандра и розовых деревьев, дожидаясь, когда на нее обратят внимание. Перед наступлением сумерек за ней послала глава школы Сайна Биби.
Все танцовщицы были хорошенькими. Некоторых, как Сарасвати, природа наградила изысканной красотой. А еще они были очень разными — у одних кожа цвета черного дерева, у других светло-оливковых тонов. Большинство девушек попадали в школу, будучи проданными собственными родителями. Если какая-то танцовщица привлекала интерес богатого поклонника, который мог позволить себе ее купить, то девушку вновь продавали. Прибыль получали ее семья и школа.
Танцовщицы вставали с рассветом, завтракали рисом и бананами, после чего начинались упражнения. Помещение для упражнений было отделано бамбуком, как спальни, но окна заменяли решетки для вьющихся растений, пропускающие свет и воздух. С толстого шеста, укрепленного на потолке, свисали веревки разной длины. На некоторых были завязаны узлы, другие заканчивались петлями, и танцовщицы раскачивались на них, точно хорошенькие обезьянки. Прошло совсем немного времени, и Сарасвати научилась использовать веревки не хуже, чем самые ловкие из танцовщиц, и Сайна Биби, которой было нелегко угодить, хвалила девушку за грацию и умение держать равновесие во время танцев. Сарасвати выбрали для выступления на свадьбе богатого купца, торговавшего зерном, а потом на празднестве в храме Шивы.