Наконец, когда прошло немногим больше года после начала учебы Сарасвати, она удостоилась чести танцевать на Дивали, крупнейшем и самом важном празднике индуистов, на котором присутствовал махараджа.
Сарасвати считала махараджу самим совершенством. Он всегда был таким, ведь он являлся принцем Уттар-Прадеша и священного города Бенареса. Она видела его только однажды, в тот день, когда махараджа посетил ее деревню, чтобы проверить, как работают на берегу жители. Махараджа ехал на боевом арабском скакуне, белом, словно речной песок, и высоком, точно маленький слон. Он был не только принцем, но и мужчиной, и Сарасвати поняла, что он умеет сражаться, ведь на поясе его висели золотые ножны, которые когда-то носили его предки-моголы. С этого дня Сарасвати мечтала только о махарадже.
Глаза толпы обратились к танцовщицам, как только они вышли на улицы города, одетые в костюмы, сверкающие тысячами крошечных стеклянных бус. Прозрачные шелковые вуали плыли над их лицами и волосами, такие же ткани окутывали бедра. Вышитые лифы оставляли открытыми гладкие животы, в носах, ушах, на лбах, запястьях, щиколотках и пальцах ног сияли украшения. И когда эти феи двигались, их окружал мерцающий свет, подобный свету Дивали.
Сидевший на разукрашенном слоне махараджа наблюдал за танцовщицами, но Сарасвати казалось, что он смотрит только на нее. Она знала, что была самой красивой из всех танцовщиц, поскольку многие так говорили. И еще Сарасвати знала, что принц иногда покупал танцовщиц. Она не сомневалась, что махараджа ее захочет, и верила, что такова ее судьба, ведь она родилась в водах священной реки. Больше всего на свете Сарасвати мечтала попасть в занан дворца, ведь, став наложницей принца, она сможет носить самоцветы и прекрасные наряды, есть только сладкую халву. И конечно, получит его любовь, как только расскажет махарадже, что именно она, Сарасвати, может дать ему то, чего больше всего на свете жаждет его сердце.
Когда Сара покинула махарани, та уже храпела, внезапно прекратив свое повествование, — она откинулась на подушки, широко зевнула и погрузилась в сон. Сара так и не позавтракала и, решив перекусить, попросила слугу принести ей легкую трапезу в летний домик.
Шагая к домику по тропинке, Сара размышляла над услышанным. Махарани с полнейшей откровенностью признала, что одна из наложниц ее мужа в него влюблена, и Сара видела, что ее это совершенно не смущает. Более того, Саре показалось, что махарани нравится верить в существование этого романа, ведь ее собственная жизнь стала не более чем опиумным сном. Вполне возможно, что Сарасвати больше не влюблена в своего принца, ведь Сара не заметила ни малейших признаков влюбленности, а в том единственном случае, когда она видела их вместе, Сарасвати оставалась покорной и молчаливой. Ну а жизнь самой махарани превратилась в настоящую трагедию. Сара пришла к выводу, что в рассказе о Сарасвати она уловила отзвуки того уважения, которое когда-то махарани питала к принцу, однако подавленность мужа и ее уединенная жизнь лишили брак прежней привлекательности, махарани больше не получала удовольствия от общения с супругом.
Приближаясь к летнему домику, Сара услышала шум со стороны бамбуковой рощи, а потом неожиданно появилась растрепанная Сарасвати с помертвевшим лицом. Казалось, она успела похудеть за ту неделю, что Сара с ней не встречалась. Сарасвати что-то держала в руках, Саре сначала показалось, что это ребенок. Но, подойдя поближе, Сара увидела маленькую обезьянку. Она была мертва — и не просто мертва, а разрублена на части. Тонкий жоржет желтого сари Сарасвати был залит кровью, и Сара с ужасом поняла, что голова и руки несчастного зверька отрублены.
Увидев Сару, Сарасвати упала на колени и разрыдалась, но Саре показалось, что рани ее не узнала. Животное убито — больше Сара ничего не смогла понять из причитаний Сарасвати, — вероятно, это сделал кто-то слуг, чтобы совершить жертвоприношение.