Отъезд из Бенареса также вызвал у Сары неожиданные эмоции. Она попрощалась с махараджей и махарани, но, когда пришло время садиться в паланкин, чтобы ехать на железнодорожный вокзал, Сарасвати так и не появилась. Сара все еще находилась под впечатлением истории о рани в золотом сари, рассказанной махарани, и того факта, что именно Сарасвати отыскала красный бриллиант. Теперь странности Сарасвати получили новое объяснение, в том числе и значение слов на хинди mera varga. Мой бриллиант. Ко всему прочему, когда мистер Эллиот провожал ее до поезда, он задержал ее ладонь в своей руке немного дольше, чем это было необходимо.
— Я получил огромное удовольствие от нашего общения, мисс О'Рейли. Если вы когда-нибудь вернетесь в Бенарес, я надеюсь, что вы вспомните обо мне.
— А вы намерены вернуться в Лондон, мистер Эллиот?
— Я принял решение никогда больше не возвращаться в это сырое и сумрачное место. Предпочитаю странности Востока.
— Тогда я желаю вам всего наилучшего, сэр. Я всегда буду помнить о вашей доброте.
Сара отвернулась, смущенная эмоциями, неожиданно возникшими в ее душе.
Но ведь это, конечно, не любовь, да?
Наступило утро, Сара еще не полностью проснулась, и у нее возникла удивительная безмятежность, которая казалась неестественной — ведь прошла всего одна неделя с тех пор, как она сошла с постоянно раскачивающейся палубы «Рани». У Сары даже возникли сомнения в здравости собственного рассудка. Она лежала совершенно неподвижно, дожидаясь, когда ее нетерпеливый разум заработает в полную силу. На это ушло несколько больше времени, чем обычно, потому что она не чувствовала прилива прежней энергии. Очевидно, она еще не полностью оправилась после путешествия, ведь на обратном пути их преследовал гнев глубин, сначала в Индийском океане, а потом и в Южной Атлантике. Свирепые ветры и огромные волны швыряли «Рани», словно листок в сточной канаве во время ливня, и Сара именно этим объясняла свою продолжающуюся слабость.
Она отбросила в сторону одеяло и поспешно накинула на плечи шаль. Сара не разрешала Марте разжигать камин в мансарде, поскольку прохлада позднего лета придавала ей сил и напоминала о других временах. Каждый день она ощущала благодарность судьбе за преподнесенные подарки, не позволяя себе забыть, какой холод испытывают те, кто вынужден проводить ночи в подвалах Патерностер-роу.
Сара немного постояла возле скошенного окна, глядя вниз, на лужайку. Там она увидела миссис Веспер, направляющуюся к кухонной двери из задней части сада с корзинкой свежей зелени. В ней чувствовалась энергия молодой женщины, быть может, все дело в том, что экономка все время находится в движении и это сохранило ей силы и молодость. Наверное, возраст просто не может догнать Марту Веспер.
Саре захотелось надеть брюки и башмаки, но сегодня ей предстоял визит в «Меркьюри» — мистер Хардинг собирался поговорить с ней об ее очерках. Нет, он не станет возражать, если она будет так одета, ведь Сара много лет приходила в газету в мужском наряде. Сегодня Сара решила отказаться от маскарада, она собиралась предстать в виде журналистки, пришедшей для деловых переговоров. Вот почему вместо своих любимых брюк Сара выбрала простую коричневую юбку из вигоневой шерсти и белую батистовую блузку. К счастью, сейчас мода допускала менее легкомысленную манеру одеваться, все больше женщин начали работать, а не искали, как прежде, убежища в браке. В результате в моду вошли более практичные вещи и носить соблазнительные наряды стало совсем не обязательным.
Марта накрыла стол в библиотеке, как делала каждое утро, и уже наливала кофе в чашку, словно заранее знала, что наступил самый подходящий момент. Эта удивительная способность Марты очень долго поражала Сару, но теперь она к ней привыкла, как и ко многим другим странностям экономки. Например, она опять повесила веточку шалфея на двери в кабинет Сары, а травы в огороде всегда срезала в те дни, когда луна была полной.
Эллен уже сидела за столом, разложив перед собой свежие газеты, ее золотые пряди, как всегда, торчали в разные стороны, а узкие плечи скрывала зеленовато-голубая шаль. Сестра одарила Сару сияющей улыбкой, словно не видела ее каждое утро в течение предыдущих девяти дней.
— Доброе утро, Сара!