В последнее время Сара вставала почти тогда же, когда Марта и Эллен, и писала много и с такой энергией, что, если Марта подходила к библиотеке, она часто слышала, как яростно скрипит перо. Марта знала, что Сара наконец стала заниматься полезным делом, которое приносило доход, и это ее радовало. А в остальном Сара и Эллен вернулись к прежнему образу жизни, когда они покидали дом после завтрака и проводили весь день неизвестно где в поисках сплетен и слухов, и очень часто Марта подозревала, что это оказывается чистой воды чепухой. Она всегда считала, что ремесло журналиста отдела новостей недостойно ума Сары О'Рейли, хотя оно во многих отношениях подходило обеим девушкам, поскольку они привыкли иметь дело с бедняками и людьми, не подчиняющимися законам. Особенное удовольствие получала Эллен, помогавшая Саре собирать материал, ведь она еще не забыла времена, когда ее старшей сестре приходилось зарабатывать для них обеих.
Если Сара уже находилась в библиотеке, когда Марта начинала утреннюю уборку, экономка не входила в комнату, а начинала наводить порядок в гостиной. Здесь она мыла пол и полировала бронзовые дверные ручки, оттирала стол и сметала пыль с полок, а раз в неделю еще и мыла лестницу. Когда Сара переставала скрипеть пером, Марта приносила в библиотеку завтрак, после чего вниз спускалась Эллен, которой надоедало возиться со своими безделушками. Марта часто спрашивала себя, заметила ли Эллен, что лоскут красного шелка больше не лежит на прежнем месте в старой жестянке. Впрочем, даже если бы Эллен и заметила, она бы все равно этого не показала. Марта обнаружила лоскут случайно, в те дни, когда она еще наводила порядок в комнате малышки. Марта успела подержать красный лоскут всего несколько мгновений, прежде чем все вокруг исчезло и комнату заволокло туманом, похожим на густой пар над гороховым супом. Она в испуге выронила старый шелковый платок, и ей пришлось сесть на кровать Эллен. Наконец Марта узнала тайну, которую столько лет скрывал маленький оборвыш. Без единого слова Марта выбросила платок в огонь.
Экономка не представляла себе, что пишет Сара, до тех пор пока Эллен не показала ей утреннее женское приложение «Лондон меркьюри». Как правило, Марта считала, что ей будет только лучше, если кое о чем она никогда не узнает. Однако Сара писала вовсе не репортажи о преступлениях, как гордо заметила Эллен, а настоящие очерки. Этот очерк был напечатан рядом с очередной главой железнодорожного романа, написанного одной леди. Марта поняла, что жалеет о том, что Лили нет рядом, ведь она бы наверняка обрадовалась, узнав, что ее подопечная наконец нашла свое призвание. Конечно, Марта прочитала творение Сары; она чувствовала, что это ее долг, хотя она почти ничего не знала о том, какими должны быть очерки. Тем не менее она сразу поняла, что Сара пишет хорошо.
Дверной колокольчик зазвонил как раз в тот момент, когда Марта собралась приготовить полуденный чай. Она была довольна, что у нее появился повод испечь пирог — в такую погоду обидно не вынести поднос с угощением в сад. Кроме того, Марта обнаружила, что чай оказался хорошим предлогом выманивать на воздух Сару и Эллен в те дни, когда они оставались дома и не углублялись в самые темные закоулки Лондона. Сегодня Сара сказала, что у них будет гость. Марта сняла фартук, поправила волосы и поспешила к двери. Молодой человек на пороге был одет не без изящества, в свежей белой рубашке и хорошо сидящем темно-сером костюме, который вполне могли бы сшить на Сэвил-роу[49]. Неужели сегодня детектив-инспектор Джерард оделся особенно тщательно? Во время предыдущего визита он выглядел не столь элегантно.