— Ваши душители — это чистой воды выдумка; они больше не действуют в Индии, не говоря уже о Лондоне. Мальчишка Дейви, возможно, мелкий преступник, но это серьезное дело, сэр. И я знаю, кто является вашим «надежным» источником, Мелвилл, и с радостью отправлю его в тюрьму.
Тут Саре пришлось спасаться бегством, потому что она услышала, как загремел отодвигаемый стул, а в следующее мгновение Мелвилл выскочил из кабинета и помчался по лестнице, перепрыгивая сразу через две ступеньки и не обратив на Сару ни малейшего внимания, словно она была такой же незаметной, как уличная нищенка. Она слышала, как он, громко топая, прошел по коридору, и поняла, что он отправился к Джеку Тислуайту. Она осторожно подобралась к двери редактора, в которой осталась небольшая щелочка. Ларк стоял к ней спиной, а мистер Хардинг смотрел на него, как будто ждал ответа. Через некоторое время Ларк медленно кивнул:
— Я слышал то же самое и оказался настолько глуп, что решил, будто дешевые газетенки и типы вроде Мелвилла не ухватятся за эти факты, точно жадные, мерзкие сороки. Вполне возможно, что ученик Дейви что-то сболтнул и девять бриллиантов, ограненные Вурсангером, действительно украдены. По крайней мере, мы их не нашли. Сегодня утром я побывал в доме леди Герберт, надеясь получить подтверждение своим подозрениям, но она не пожелала меня принять. На самом деле там происходит что-то очень странное, потому что занавески были задвинуты, а дворецкий выглядел так, словно не спал несколько дней. Я собираюсь зайти туда еще раз до захода солнца.
Ларк швырнул свою недокуренную сигару в огонь — знак, что он скоро уйдет из кабинета, и Сара поднялась по черной лестнице на третий этаж, раздумывая над тем, что ей удалось подслушать. Может, Мелвилл для разнообразия прав и бриллианты действительно украдены? Она достаточно разбиралась в газетном деле, чтобы понимать, что это важная новость, и полагала, что Джек Тислуайт будет занят.
В комнате наборщиков оказалось пусто; те же, кто не ушел домой на обед, играли в карты в чайной комнате. Сара налила себе отвратительной бурды под названием чай и подошла к окну. Она достала из кармана рубашки жестянку и уже собиралась скрутить сигаретку, когда увидела, что инспектор Ларк вышел из здания и быстрым шагом направился в сторону Холборна. Она могла бы побиться об заклад, что он идет на Хаттон-Гарден, а затем в дом леди Герберт. По тому, как были напряжены его плечи, она видела, что он разозлен не меньше Мелвилла, и у нее возникло предчувствие, что он заставит газетчика заплатить за оскорбления. Саре стало жаль полисмена, и неожиданно ей на ум пришла история про святого Георгия из маминой книги. Ларк был святым Георгием, а улицы Лондона — драконом.
— Ну что, ты по-прежнему на побегушках у босса, да, Сэм?
— Именно, Джек, и у меня прямо сейчас к нему дело.
Саре нравилось казаться занятой, только это и защищало ее от отвратительного высокомерия наборщиков.
— И какое же у тебя дело? — спросил Джек с таким видом, будто ему все равно, но Сара знала, что он отчаянно хочет выяснить, нет ли у нее какой-нибудь секретной информации.
— Ничего для тебя интересного, обычные дела.
Джек Тислуайт с хитрым видом взглянул на своих товарищей-наборщиков, и те принялись гаденько хихикать. Сара разозлилась, ей захотелось сказать им что-нибудь, что произведет на них впечатление.
— Я была у миссис Коречной.
Игра тут же остановилась, потому что все до одного наборщики тут же представили себе Лили Коречную, без корсета, окутанную запахом розового масла.
— У миссис Коречной? Интересно.
— Она пишет статью про женщину-фотографа.
Мужчины, сидевшие за столом, разразились громким хохотом.
— Леди не занимаются фотографией, Сэм, так что советую тебе проверить, не сочинила ли твоя миссис Коречная эту историю.
— Она ее не сочинила. А статью написать ее попросил редактор. Вот так.
— Правда? Хорошо.
Последовал новый взрыв смеха.
Сара прошла по комнате и засунула окурок в жестянку, стоящую на полу, не глядя на Джека и остальных. Она ненавидела их наглые усмешки и их тупоумие. Она знала, что Мелвилл уже успел с ними поговорить, потому что Джек Тислуайт выглядел донельзя довольным собой. По крайней мере, она в отличие от наборщиков видела бриллианты. Наверное, она могла им это сказать, но что-то ее останавливало. Когда она думала о тех драгоценных камнях, ей становилось немного не по себе, а мысль о том, что они болтаются где-то в Лондоне, и вовсе выводила из состояния равновесия.
Сара с удовольствием ушла из редакции в конце рабочего дня, что для нее было необычно. Даже несмотря на то, что ей уже отчаянно надоели объявления про лосьоны, бальзамы и микстуры, делающие мужчин прекрасными мужьями (она уже заметила, что никто ничего не предлагал, чтобы сделать женщин еще более замечательными женами — наверное, они в этом не нуждались), ей нравилось быть частью происходящих здесь процессов. Почему-то напечатанные слова приводили Сару в восторг, даже если слова были глупыми или не стоили той бумаги, на которой их печатали.