С Сарой произошли и другие изменения, которые мистер Хардинг назвал косметическими. Ее обучение в Школе искусства, науки и литературы в Хрустальном дворце оплатила Барбара Бодишон. Здесь ей труднее всего пришлось с изучением общего этикета — правил поведения в обществе, которые считались обязательными для современных леди, — а легче давались латынь, скоропись, естественные науки и французский. Общий этикет однозначно определял поведение в любых ситуациях, и Сара знала, что ей не следует носить за столом перчатки, если только ее руки лучше никому не показывать, или ковырять в зубах в приличном обществе. Она стала значительно реже ругаться, использовать вульгарные слова и сленг.
Некоторые правила этикета она выполняла полностью, другие игнорировала, поскольку считала их непрактичными. Она не могла отказаться от быстрой ходьбы, а требование всякий раз находить джентльмена для вечерней прогулки было и вовсе смехотворным. Она заметно расширила свой словарь — и этим гордилась больше всего. Она поняла, какие преимущества дает правильное использование языка и что в определенных кругах иногда одна удачно построенная фраза может принести больше пользы, чем ее прежние сильные выражения.
Сара смотрела, как в камине медленно зарождается пламя, потом поднесла сигару к губам и сделала несколько глубоких затяжек. Обычно тишина в доме воспринималась ею вполне естественно, все его обитатели были погружены в собственные мысли и не нуждались в поддержании разговора, но сейчас Сара знала, что Марта ждет, когда она заговорит. Марта хотела знать, намерена ли Сара выполнить предсмертное желание Лили. Девушка размышляла над этим вопросом весь день.
Сегодня утром Сара получила два подарка, каждый из которых возвращал ее в прошлое. После завтрака Марта вручила ей банковское извещение. На нем стояла алая печать Банка Англии и сегодняшняя дата — 18 марта 1871 года. К нему прилагался документ, написанный британским адвокатом в Бенаресе. В документах говорилось, что по достижении двадцати одного года Сара О'Рейли получит необходимую сумму для оплаты путешествия в Бенарес. Впрочем, если мисс О'Рейли пожелает использовать деньги по-другому, это ее право. Решение остается за ней.
В течение всех лет, прошедших после смерти Лили, Марта не говорила Саре о завещании. Марта вообще редко упоминала имя миссис Коречной, хотя гостиная в Кенсингтоне была выдержана в стиле, выбранном Лили для дома на Ватерлоо-стрит. Сара знала, что это знак любви к Лили, поскольку самой Марте Веспер не нравились богемский и восточный стили.
Тот факт, что Лили составила завещание, подарив дом в Кенсингтоне и все его содержимое Марте Веспер, Саре и Эллен, говорил о том, что она знала о приближающейся смерти и о том, что ей не суждено вернуться в Англию. После смерти Лили Сара и Эллен переехали в старый дом вместе с ее экономкой и навсегда избавились от нужды. Ежегодный доход, оставленный Лили еврейской семьей Франца, после ее смерти полностью перешел в распоряжение Марты Веспер и девочек. Еще до отъезда в Индию в 1864 году Лили поручила Марте распоряжаться ее состоянием. Такая передача средств оказалась возможной благодаря кампании Барбары Бодишон в защиту интересов женщин. Как вдова Лили имела гораздо больше прав на собственность, чем как жена.
Сара прекрасно понимала, что Марте совсем не хотелось передавать ей бумаги, которые могли привести к ее отъезду в Индию, — Марта уже потеряла там Лили. А теперь риску будет подвергаться жизнь Сары. Не вызвал энтузиазма у экономки и второй подарок, полученный Сарой от Барбары Бодишон (его доставили сразу после завтрака). Когда Сара развернула толстую коричневую бумагу, экономка наморщила нос, ощутив отчетливый восточный аромат. Девушка заметила, как Марта поправляет булавки на своем старомодном чепце, и поняла, что у экономки появилось одно из ее знаменитых предчувствий. Подарком оказалась изящная шкатулка, инкрустированная слоновой костью, в ней лежали две стопки писем, перевязанные лентой. Впервой стопке были письма, которые Лили писала своей подруге миссис Бодишон, когда жила на Ватерлоо-стрит, — Сара потратила весь день на их чтение. Во второй, еще не прочитанной, оказались письма из Индии.
Читая рассказы своей любимой подруги о ее встречах с леди Синтией, Сара вновь задумалась о судьбе девяти бриллиантов, которые так занимали лондонскую прессу. Казалось, с тех пор прошло так много времени, но сейчас, читая эти письма, Сара вдруг поняла, что тайна утерянных камней так и не разгадана. Ювелирное изделие из девяти бриллиантов не нашли, а Ларк и Джерард не верили, что Холи-Джо был способен на убийство своего друга Викрама, не говоря уже о двух других убийствах. Сара продолжала регулярно встречать Ларка в кабинете редактора, а иногда видела и Джерарда, когда у нее появлялась причина для посещения полицейского управления Вестминстера. Она знала, что обоим полисменам очень не хотелось закрывать это дело.