Принцу понравились все картины Франца, и он обратил внимание на мое сходство с „Венерой Ватерлоо“ — махараджа перевел взгляд с картины на меня, и мне показалось, что ему это понравилось еще больше. Он прекрасно отозвался о Синтии Герберт и, как мне показалось, искренне сожалел о ее смерти. Могу лишь предположить, что ему уже сообщили о судьбе девяти камней. Мысли о них вызывают у меня смущение, Барбара, ведь я почти убеждена, что смерть Синтии Герберт и убийства в Лондоне каким-то образом связаны, хотя с моей стороны, наверное, ужасно глупо верить в то, что пишут газеты.
Я вновь почувствовала, что махараджа с интересом изучает мои формы, словно я сама его к этому пригласила, не прикрыв каждый дюйм своей плоти, как это делают женщины из гарема. Я не дрогнула, но неловкое молчание дало мне возможность подумать о роскоши его внешнего вида, ведь его руки, пояс и тюрбан были щедро украшены самоцветами. Принц удивил меня, заметив мой собственный кулон. Он обратил внимание на его необычную форму и попросил разрешения его рассмотреть. Я неохотно расстегнула замочек — отказать принцу было бы неприлично, но все же мне не хотелось снимать кулон. Я объяснила, что в Англии есть традиция носить при себе волосы умершего человека как память о своей неувядающей любви. Когда я вложила кулон в его ладонь, то ощутила характерный запах изо рта махараджи. Меня это удивило, поскольку индусы не склонны к употреблению алкоголя. Быть может, потеря девяти бриллиантов заставила его приложиться к спиртному с самого утра?»
Сара аккуратно сложила листок и вернула его в шкатулку. Она вышла на балкон, откуда виднелись сумрачные воды реки, и уловила аромат жасмина, шорохи и вздохи темной земли внизу, увидела слабое сияние лунного света на гладкой коре деревьев. Вернувшись в свою комнату, она обнаружила, что слуги принесли ее вещи и поднос с ужином. Очевидно, сегодня вечером она уже больше не увидит своих хозяев, решила Сара, но она была им за это благодарна, сейчас ей хотелось только одного — поскорее оказаться в роскошной постели. Накрывшись одеялом, она еще успела подумать о Говинде — вернулся ли он в Бенарес из гималайского королевства Кашмир?
Глава 29
Священный город Бенарес стоит на левом берегу Ганга. Каменные здания теснятся друг к другу, высокие и голые, так что иногда возникает ощущение, что ты находишься в тюрьме или в крепости. Однако город разнообразят готические ворота, башни и арки, балконы и террасы, парапеты и узкие окна, балюстрады и башенки, купола и своды, любимые в самые разные века.
Эмма РобертсСару разбудили причитания мусульман и пряный аромат восточных цветов — двери балкона всю ночь оставались открытыми. Она оглядела комнату и представила себе Лили, сидящую за письменным столом из черного дерева, и старомодные гусиные перья, которыми она так любила писать. Босоногая девочка-служанка в белом сари бесшумно вошла в комнату с подносом в руках, заставив девушку отвлечься от размышлений. Служанка смущенно улыбнулась и вышла прежде, чем Сара успела с ней заговорить.
Первым делом, решила Сара, следует отправиться к портному, ей просто необходима новая одежда вроде платья из белого муслина в этой усыпляющей жаре и тяжелом, насыщенном самыми разными ароматами воздухе, дышать в котором было трудно даже утром. А поскольку сейчас муслин не носили, у Сары оставались лишь платья, привезенные из Лондона. Она вспомнила, как несколько месяцев назад к ней обратилась женщина из Движения за рациональное реформирование одежды, попросившая написать статью в «Меркьюри» в их поддержку. Сара согласилась посетить их выставочный зал, хотя и понимала, что мистеру Хардингу уже надоел ее интерес к деятельности «синих чулок».
Сара взяла с собой Эллен, однако вместо практичной и удобной одежды для новых женщин она обнаружила выставку нарядов вроде тех, что вышли из употребления в театре «Друри-Лейн». Эллен без особого успеха пыталась бороться со смехом, когда увидела рубахи из шотландки до колена в сочетании с атласными шароварами, турецкий жакет без рукавов и штаны, напоминающие панталоны Амелии Блумер[44].
Изучив в зеркале свое отражение, Сара вздохнула, распахнула дверцу шкафа и с удивлением обнаружила целый набор разноцветных платьев. С болью в сердце она поняла, что они принадлежали Лили. Ее пальцы все еще гладили шелковые ткани, когда у нее за спиной послышался вкрадчивый голос. Сара вздрогнула.