Когда она добралась до пуговиц, находившихся возле шеи, Сара услышала, как Сарасвати вздохнула, а через мгновение ее пальцы коснулись сандаловых бус, которые перед отъездом в Индию вручила Саре Эллен.
— Откуда они у тебя?
— От моей сестры. Один человек подарил ей эти бусы, когда она была совсем маленькой.
— Они очень необычные, — наконец сказала Сарасвати, — и очень редкие.
— Да, на каждой бусине вырезан цветок, напоминающий розу…
— Нет, это не розы, мисс Сара, это цветы лотоса.
Больше Сарасвати ничего не сказала о бусах, но Сара была уверена, что они почему-то ей не понравились.
После завтрака, состоящего из папайи и манго в ароматном сиропе, Сара была готова сопровождать Сарасвати в сгустившемся утреннем тумане. Над улицами Бенареса поднимался пар из-за высокой влажности — приближался сезон дождей, — и легкий шелк лип к коже. Паланкин, в который уселись Сара и Сарасвати, отличался от того, в котором Сара прибыла во дворец. Он был заметно больше и отделан резной слоновой костью такой виртуозной работы, какой она не видела даже на французских кружевах. Их сопровождало полдюжины арабов в плоских тюрбанах, вооруженных длинными кривыми мечами, свисающими с широких поясов. Внутри паланкин был обит розовым и желтым атласом, бархатные подушки позволяли устроиться со всеми удобствами, а занавеска из кисеи давала возможность наблюдать за происходящим вокруг, оставаясь невидимой.
Сквозь кисею Сара видела, что на обоих берегах Ганга работают люди. Очевидно, река была главной артерией Бенареса, по ней сновали бесчисленные лодки, в ней купались, женщины входили в реку не раздеваясь. Их зеленые и розовые сари всплывали на чернильной поверхности воды. Садху с раскрашенными лицами сидели, скрестив ноги, у входов в маленькие храмы; дхоби, мужчины-прачки в набедренных повязках, стирали белье на камнях у берега; дети пяти-шести лет, разгуливающие вдоль берега с котелками чая, корзинками с ноготками и маленькими свечами, призывали лодочников подплывать поближе, чтобы они могли продать свои товары пассажирам. Они миновали молодого человека с корзинкой деревянных флейт, на одной из них он играл, но чистые звуки его инструмента заглушил шум погребальной процессии, похожей на ту, что Сара видела вчера. Скандировались те же слова: «Rama nama satya hai». Сара спросила у Сарасвати, что это означает.
— Они говорят: «Имя бога есть правда». Для индуса смерть в Бенаресе означает принятие формы бога.
— Но почему именно в Бенаресе?
— Все дело в том, что именно здесь началось творение! — сказала Сарасвати так, словно об этом должны знать все, а иной веры попросту не может существовать.
С другой стороны, откуда деревенской девочке, поселившейся во дворце, знать, что существует столько же вариантов начала творения, сколько самоцветов в сокровищнице?
— Именно здесь, в стенах священного города, обитают все боги и богини. Все, кроме Йамы, — продолжала Сарасвати.
— А кто такой Йама?
И вновь Сарасвати удивил вопрос Сары.
— Йама — бог смерти, ему не позволено входить в город. Вот почему индусы приходят сюда умирать, ведь здесь Йаме до них не добраться, их путешествие на дальний берег будет безопасным.
— А вы видели дальний берег?
На сей раз смех Сарасвати показался Саре не таким веселым и искренним, как прежде.
— Я видела его за маковым полем.
— Значит, вы не боитесь смерти?
— А чего тут бояться? После смерти я стану богиней и буду кататься на великолепном лебеде. Богиня Сарасвати является супругой Брахмы, короля богов. Мне нечего бояться, боги ко мне благосклонны.
Заносчивость будущей богини позабавила Сару, но она решила, что пришло время сменить тему разговора.
— Когда Лили прибыла в Бенарес, ее сопровождал человек по имени Говинда. Он все еще во дворце?
Сара хотела, чтобы ее вопрос прозвучал небрежно, однако Сарасвати сразу насторожилась, а в ее взгляде появилось напряжение.
Пожалуй, впервые Сара убедилась в том, что рани совсем не глупа.
— Он ушел много лет назад. В горы.
— А он когда-нибудь вернется?
Сарасвати пожала плечами. Но потом повернулась и кокетливо улыбнулась:
— А почему ты спрашиваешь о Говинде? Я думала, ты приехала, чтобы увидеть меня! А потом я навещу тебя в Лондоне, если махараджа мне позволит.
Сара прикусила язык. Она не могла вежливо объяснить Сарасвати, что приехала сюда, выполняя желание Лили. А что до посещения Лондона этим испорченным, хотя и очаровательным юным существом, то идея показалась Саре забавной, хотя едва ли осуществимой.