Как только они оказались в переулке, где было не так жарко, Сара прислонилась к холодной каменной стене и принялась обмахиваться панамой, которую ей протянул мистер Эллиот.
— Я в полном порядке, благодарю вас, — сказала Сара после небольшой паузы. — Не знаю, что на меня нашло.
Когда они возвращались обратно по лабиринту улочек, Сара предоставила мистеру Эллиоту делиться своими познаниями в области индуизма, не прерывая его, пока понемногу приходила в себя. Упоминание о красном бриллианте произвело на нее жуткое впечатление, но Сара твердо решила не дать страху себя победить. В конце концов, бриллиант лишь драгоценный камень; если Сарасвати хочет танцевать перед жаждущей крови богиней, то так тому и быть.
— Язычество по природе своей политеистично. Каждое божество представляет собой одну из сторон человеческой природы, а потому почитание богини Кали, к примеру, означает, что ты готов принять как темные, так и светлые стороны своей натуры.
— Как удобно, — сумела заговорить Сара. — Таким образом можно оправдать любые мерзости.
Возле пансиона они расстались, обменявшись крепким рукопожатием и добрыми пожеланиями и договорившись обязательно встретиться еще раз до отъезда Сары в Лондон. Сара уселась в паланкин махараджи и со вздохом удовлетворения откинулась на бархатные подушки. Ко времени прибытия к воротам дворца она решила, что спросит Сарасвати, почему та стала почитать темную богиню, ведь в ее вере так много других привлекательных и благосклонных божеств.
Глава 32
Сару встретил управляющий, обладавший удивительной способностью чувствовать присутствие гостя у ворот.
— Махарани хочет вас принять, мисс Сара. Пожалуйста, следуйте за мной.
— А вы поговорили с чаукидаром о мистере Говинде?
— Да, мисс Сара.
Однако мажордом ушел прежде, чем Сара успела задать следующий вопрос.
Махарани сидела на разложенных на полу подушках, перебирая драгоценности из маленькой шкатулки.
— Золото из Венеции желтее индийского. И оно гораздо привлекательнее, если ты можешь его себе позволить, — сказала она, не поднимая головы.
Махарани была одета в просторные шаровары из золотого шелка, стянутые у щиколоток, и короткий корсаж, называемый чола, из-под которого виднелась обвисшая плоть. Наряд венчала длинная прозрачная вуаль.
— Садись, — предложила махарани.
Когда Сара повиновалась, ей удалось получше разглядеть покрытое морщинами усталое лицо и заметить, что черная сурьма, которой были подведены водянистые глаза махарани, размазалась. Вероятно, она принимала опиум — хотя в воздухе не чувствовалось его запаха. Сара обратила внимание на замедленность всех реакций женщины, характерную для людей, находившихся под наркотическим воздействием. После продолжительного молчания махарани продолжила:
— Я слышала, что ты и Сарасвати встречались?
— Да. Она… удивительный человек. Это правда, что Сарасвати родилась в маленькой деревушке?
Махарани с подозрением посмотрела на Сару.
— А почему ты задаешь вопросы о моей Сарасвати?
Сару удивило резкое изменение ее тона.
— Только из-за того, что мне хочется побольше о ней знать.
— Никто не знает о ней больше меня.
— В таком случае почему бы вам не поделиться со мной ее историей, ваше высочество? — ответила Сара, вспомнив, что махарани обожает рассказывать истории.
Некоторое время тянулось молчание. Махарани некоторое время разглядывала кольца размером с яйцо на своих пухлых пальцах, пока Сара изучала крошечные зеркальца, которыми были украшены подушки. Быть может, лесть заставит махарани поведать историю Сарасвати — Сара видела, что немолодая женщина хочет ей верить или она просто нуждалась в аудитории.