Шеррил недоверчиво вскинула брови.
– Мистер трудоголик? Отпуск?
Секретарша потратила много усилий, уговаривая его устроить себе заслуженные каникулы. Последние годы он работал как сумасшедший, до полного изнеможения. Он занимался расследованиями, сотрудничал с детективными агентствами, где вечно не хватало кадров, а ему и в голову не приходило ответить отказом на их просьбы о помощи. Также он издал несколько книг, которые писал по ночам, читал лекции, ездил на конференции и успевал расправиться еще с тысячей важных дел. Из-за всего этого у него не оставалось ни минуты свободного времени, чтобы хотя бы минимально упорядочить собственную жизнь. Шеррил, порой проявлявшая материнскую заботу (раз в неделю она подкармливала его мясным пирогом или ростбифом с кровью), запретила ему работать по выходным и часто ругалась, обнаружив на рабочем месте после бессонной ночи – когда он засиживался за каким-нибудь проектом.
– Кроме того, накопилась масса звонков от других преподавателей, – сказала она и перечислила имена. – Питер сходит с ума, разыскивая тебя. Я ему объясняла, что ты в Мадриде, но он не скачет от счастья, что на него одного свалилась вся твоя нагрузка.
Себаштиану закрыл глаза, сжал руками виски и тихонько зарычал. Питер, молодой преподаватель и ассистент, был его заместителем. Именно ему поручалось вести занятия вместо Себаштиану, когда тот отлучался из города.
Каин и Беатрис. Мадрид, как ураганный вихрь, закрутил и поглотил его. Рутинная, одинокая и монотонная жизнь в Лондоне показалась ему невыразимо тоскливой на фоне событий последних недель.
– Где сейчас Питер?
– В аудитории. Антропология у второго курса.
Одна из тем Себаштиану. Португалец вздохнул и задумался, как отблагодарить ассистента.
– Эндрюз у себя? – поинтересовался он. Заведующего отделением звали Эндрюз.
Шеррил кивнула.
– Вот и ладно, – сказал Себаштиану, поднимаясь. – Я хочу зайти к нему, и если ты выловишь Питера, передай, чтобы подождал меня здесь. Скоро вернусь.
Португалец вышел из комнаты и поднялся на четвертый этаж, в администрацию. Разговор с заведующим получился тяжелым. Тот выражал недовольство (и не без оснований) исчезновением одного из ведущих преподавателей, причем снова из-за криминального расследования. Он не подозревал, что следствие проводилось вовсе не Интерполом, и Себаштиану не стал указывать шефу на ошибку. В итоге Португалец удалился с поля боя невредимым, пообещав обеспечить себе замену на занятиях по всем направлениям на время отсутствия, а также держать в курсе своих перемещений секретаря. Он покинул кабинет руководителя с победой в кармане и отправился на поиски многострадального ассистента.
В середине дня Себаштиану воздержался от посещения индийского ресторана, где обычно обедали его коллеги, и предпочел пройти два квартала до суши-бара. Португалец не испытывал желания вести светские беседы или отвечать на вопросы любопытных. Ему не терпелось побыстрее утрясти формальности, чтобы вернуться в Мадрид и продолжить расследование и, кто знает, возможно, начать новую жизнь. С детства, насильно оторванный от своих корней, он привык неприкаянно плыть по течению, куда глаза глядят. Смерть матери и равнодушие отца стали началом долгого периода одиночества, и в результате его личная жизнь сложилась не лучшим образом. Он даже не мечтал осесть где-нибудь навсегда и пустить корни.
Работа в университете не вызывала у него бурного восторга, но все-таки была интересной. И еще его устраивала атмосфера в Университетском колледже Лондона, относительно спокойная по сравнению с другими университетами, где конкурентная борьба достигала более высокого градуса. Это позволяло ему большую часть времени посвящать своим личным планам.
Периодически на горизонте возникали какие-то женщины. Себаштиану был привлекательным мужчиной и пользовался успехом, но ощущение одиночества только усугублялось с каждым расставанием. Он подумал о Беатрис и о том, как мало между ними общего: страсть к детективным расследованиям и один-единственный вечер вдвоем под аккомпанемент джаза. От воспоминания о поцелуе после презентации книги Орасио и нашептанном обещании тотчас участилось сердцебиение. Безмятежный спонтанный поцелуй, без вымученности нарочитой страсти. Он опустил веки и представил миндалевидные глаза Беатрис, светло-карие, медовые, полные жизни и огня. Их обжигающий взгляд выдержать было очень нелегко. И неуловимое преображение ее вечной полуулыбки в смех. Улыбка в глазах Беатрис выражала состояние ее души.
В половине второго Себаштиану закончил обедать и вернулся в свой кабинет. Шеррил там не оказалось, но он нашел на столе записку: «Возвращайся в Мадрид и загори как следует, но больше не пропадай».