Припарковавшись у входа в магазинчик, они вышли из машины. Узкая дверь лавчонки открывалась на улицу, а слева от нее притулилась микроскопическая витрина – всего около метра в длину. На витрине была выставлена коллекция прелюбопытных предметов, приковавшая внимание друзей. Несусветную грязь стекла слегка маскировали рекламные листовки, старательно налепленные изнутри. Всего листовок насчитывалось штук шесть; одни пропагандировали лекции, курсы и правила самообороны, а другие выглядели как политические памфлеты крайнего толка и призывы к манифестациям под провокационными лозунгами. Дверь неожиданно открылась, и из лавчонки вынырнули бритоголовые юнцы в соответствующем прикиде (кожаные куртки, украшенные заклепками, и военные ботинки), отягощенные килограммами цепей. Их неприятно поразила встреча с двумя взрослыми мужчинами, и, метнув недобрый взгляд на Морантеса, они промаршировали мимо, сунув руки в карманы и сгорбившись под дождем.
Себаштиану наклонился к витрине, рассматривая сквозь мутное стекло вещи, разложенные на невысоких подставках: книги ультраправого содержания, американские кастеты, навахи разного типа, некоторые виды восточного оружия и лотки, заполненные украшениями для пирсинга на любой вкус. Особенно профессора поразило одно из них – в форме черепа. Сбоку, на другом подносе, красовались побрякушки для анального и клиториального пирсинга. Португалец болезненно поморщился.
Рядом в витрине возникло отражение Морантеса.
– Что, интересно?
Себаштиану покосился на Морантеса, сквозь витрину внимательно изучавшего интерьер магазина. Агент явно прикидывал вероятные осложнения, которые могли их поджидать.
– Восхитительно, – пробормотал Португалец.
Морантес критически пригляделся к своему изображению и ладонью смахнул капли дождя с редких волос, еще сохранившихся на висках. Затем он послал деланную улыбку продавцу, хмуро взиравшему на них из-за прилавка, и подобрался.
– Идем, – позвал он.
Друзья вошли и развернулись к прилавку. Продавец-скинхед наблюдал за ними, прижавшись спиной к стене. Не приближаясь к стойке, Морантес обошел магазин, задержался около металлического стеллажа, набитого книгами, и выбрал одну. С притворным интересом он посмотрел на обложку и открыл книгу, действуя раненой рукой с осторожностью. Прочитав несколько страниц, он закрыл брошюру и направился к продавцу.
Лавка была тесной. Стены вплоть до последнего сантиметра были увешаны постерами групп тяжелого и панк-рока, плакатами с изображениями азиатов в боевых стойках и рекламой предлагаемых товаров. Морантес подошел к продавцу и одарил его широкой улыбкой. Ее можно было бы сравнить с улыбкой акулы, что, впрочем, явилось бы вопиющей несправедливостью по отношению к этой твари, так как только усугубило бы дурную славу бестии. Всем своим видом Морантес источал угрозу, что произвело большое впечатление на Себаштиану, хотя он навидался крутых парней.
С левой стороны шторка из пластмассовых бус, прибитая к притолоке, прикрывала дверь в подсобное помещение, откуда доносились переборы гитары и перкуссия ударных в ритме отбойного молотка.
– Знаешь, какой полагается штраф за торговлю контрафактными CD? – улыбнулся Морантес.
Рукой продавец опирался на прилавок, и Себаштиану обратил внимание, что у него на четырех пальцах, от мизинца до указательного, вытатуированы буквы, составляющие слово «гнев». Скинхед не пошевелился и не улыбнулся в ответ Морантесу. С головы до ног парень был затянут в черную кожу и щеголял бесконечными рядами колец, продетых в брови, уши и губы. Себаштиану, стоявший в дверях магазинчика, видел, что за занавеской мелькает тень. В задней комнате кто-то находился.
Морантес застыл молча, не спуская с продавца пронизывающего взгляда. Прошла целая минута. Напряжение в лавочке возрастало. В какой-то момент Себаштиану почувствовал, что по спине побежал ручеек пота. Внезапно дверь магазина распахнулась, и Португальца охватило тревожное чувство смертельной опасности. Вошли два подростка. Увидев, что творится неладное, они развернулись и ретировались без лишних разговоров.
Морантес не шелохнулся. По прошествии времени, показавшегося вечностью, Себаштиану отметил, что скинхед нервно сглотнул.
– Мне не нужны проблемы, сучок, – сказал он.
– Конечно, нет, – согласился агент. – И твоему дружку за занавеской тем более. И всего-то мне нужно, чтобы ты ответил на один пустяковый вопрос. Речь не о тех, кого ты знаешь, так что, думаю, тебя это не напряжет. А я забуду о CD, которые ты штампуешь там, в подсобке, о дерьме, выставленном на витрине, и не стану устраивать тебе веселую жизнь в течение следующих двенадцати месяцев, после чего тебе придется искать себе новое занятие в Австралии.