Себаштиану следил за повествованием, не понимая, к чему клонит Беатрис: Рос – серийный убийца? Невозможно.
– На следующий вечер перед виллой Мартинеса остановилась машина, и из нее вышел человек. Вероятнее всего, он и прикончил затем адвоката. Гость позвонил в дверь и вошел в дом, не встретив никакого противодействия со стороны жертвы. Если это был Рос, Мартинес впустил бы его без колебаний. Началась драка, и чем она закончилась, мы знаем. Я избавлю вас от подробностей, но следы Роса обнаружены повсюду.
– И что тут странного? – не утерпел Себаштиану. – Он гостил в доме накануне.
– Верно, – согласилась Беатрис. – Но я имею в виду не отпечатки пальцев, учитывая, что наш убийца обычно надевает резиновые перчатки. В отчете, который я тебе давала, этот факт не упоминается. На полу мы нашли клок волос, по всем признакам вырванный из головы нападавшего в пылу яростной борьбы. По заключению экспертов прядь волос выдрана из шевелюры Роса. Судмедэкспертиза показала, что под ногтями Мартинеса находились частицы эпидермиса и они генетически соответствуют пробам, взятым с кожи Роса. Тщательный анализ ДНК также подтвердил, что моча, обнаруженная на унитазе – а заметим в скобках, по словам горничной, туалет был тщательно вымыт утром, – принадлежала Росу.
Беатрис замолчала. Ее сообщение повергло Себаштиану в полное недоумение. Переварив услышанное, Португалец разжал скрещенные руки, снялся с места на краю комода и опустился на стул. Получалось, убийца – Рос, однако…
– А остальные эпизоды?
Беатрис откинулась на спинку стула.
– В этом главная проблема. В день смерти Ванессы Побласьон Рос находился в Севилье. А в ночь похищения Аласены он навещал родителей, которые живут в провинции. Его алиби в обоих случаях подтверждено показаниями многих свидетелей. Возможно, у него есть сообщник, или свидетели лгут.
– А Данте? «Предсмертные» записки? И гипотетический врач, купивший газовый баллончик? Вряд ли это Рос.
– Я тоже так считаю, – сказала Беатрис. – Если бы не ты и установленные тобой факты, Рос давно загорал бы в камере.
Все вещественные доказательства, изъятые на месте происшествия, по заключениям судебных медиков и экспертов, обличают его. Нашего таинственного убийцу.
– У меня есть еще новости, – обрадовал друзей Себаштиану. – За неделю до смерти Хуан Аласена был исключен из реестра лудоманов с разрешения врача из госпиталя «Рамон-и-Кахаль».
– «Рамон-и-Кахаль»? – вскинулась Беатрис.
Себаштиану нахмурился.
– Что тебя удивляет?
– Продолжай, я тебе потом объясню, – сказала Беатрис.
– Итак, упомянутое разрешение подписал заведующий психиатрическим отделением доктор Эмилиано дель Кампо.
– Кто он такой? – спросила Беатрис.
Себаштиану вкратце изложил биографию достойного члена общества «Друзья Кембриджа».
– Я поговорю с доктором завтра утром. Он был близким другом моего отца. Более того, я недавно с ним виделся.
– О, неужели? – встрепенулся Морантес.
Себаштиану пожал плечами. Он лаконично сообщил об отношениях, связывавших доктора дель Кампо с дядей Орасио Патакиолой, и о разговоре, состоявшемся на заседании общества на улице Баркильо.
– У меня нет его телефона, – закончил он, – но утром я смогу его раздобыть.
Мысленно он сделал пометку, что должен завтра позвонить дяде Орасио. Беатрис достала из сумочки шариковую ручку и записала что-то в блокноте. Себаштиану покоробило, что имя авторитетного врача фигурирует теперь в записной книжке младшего инспектора полиции, но что поделаешь. Беатрис взглянула на часы и отметила в начале страницы дату и время.