Передо мной стоял высокий, худой, по пояс голый мужчина, скованный кандалами, как в каком-нибудь рассказе Эдгара По. Был он полностью в грязи, светились только белки глаз. Ноги сведены вместе, руки раскинуты.
Я опустилась на пол и какое-то время переводила дух. Пальцы рук и ног мне сводило холодом.
Неизвестно, сколько я еще смогу все это терпеть.
– Ты ранен? – спросила я.
– Да вот, плечо… кажется, вывихнуто. Не помню, сколько я уже здесь. У тебя есть вода?
Я качнула головой, внезапно поняв, насколько мне самой тоже хочется пить.
– Как тебя зовут?
– Стив.
Я оглядела его. Примечательно, что ни одна из пропащих душ, с которыми мне пришлось пересечься в этих кругах ада, так и не уцелела. Лютер не хотел, чтобы я их спасала. Ему хотелось, чтобы я наблюдала за их страданиями и гибелью. Однако на Стиве ошейника не было – знак пусть и небольшой, но обнадеживающий.
– Я попробую тебе помочь, Стив, но сначала мне надо найти отсюда выход. Здесь где-то должна быть дверь с клавиатурой.
Его глаза замерцали слезами.
– Если ты думаешь отсюда уйти, то сначала тебе надо меня прикончить.
– О чем ты говоришь!
– Тебе надо меня убить.
– Стив, я не буду этого делать.
– Там за мной, на гвозде, висит пила.
– Стив…
– Ты не поняла. Если ты этого не сделаешь, он меня запытает до смерти. На его машине я уже был. Больше не хочу.
– Послушай…
– Перережь мне глотку, и тогда… – он угрюмо мотнул головой, – тогда ты сможешь открыть дверь, что у меня за спиной.
Только теперь я слабо разобрала очертания ржавой двери, к которой Стив, собственно, и был прикован. Как раз возле его бока торчала ее ручка.
Лютер хотел, чтобы я не просто убила Стива. Руки его были прихвачены к дверным косякам, а лодыжки вместе прикованы к низу самой двери. Не обрубив ему предварительно руки и ноги, открыть ее я не могла.
– Ни за что, – произнесла я, отступая на шаг.
– Прошу тебя, Джек. Я…
– Нет!
– … этого заслуживаю.
– Все равно нет. Такого не заслуживает никто.
Теперь Стив безутешно плакал.
– Я убил человека, – жалко бубнил он сквозь слезы. – Три года назад. Все эти годы я носил это в себе и вот теперь хочу, чтобы ты знала: я этого сам желаю! Тысячу раз я думал покончить с собой, да все храбрости недоставало.
– И все равно я этого не сделаю, Стив. Не могу.
– Ты понимаешь, что со мной тогда сделает Лютер?
Людей я в своей жизни убивала. Но даже с такой больной сукой, как Алекс Корк, это было нелегко. Не в смысле нажать на курок. И не в смысле уживаться потом с мыслью, что ты лишила кого-то жизни. Просто в голове не укладывалось, как у меня рука может подняться на прикованного к стене невооруженного человека, не важно, что он там содеял в прошлом и как отчаянно молит тебя его прикончить.
– Прошу тебя, Джек!
– Помолчи хоть минуту. Дай подумать.
Я подошла ближе, оглядывая дверь. Шарниров нет, значит, она открывается вовнутрь. Я для пробы налегла на ручку. Дверное полотно сместилось на дюйм, натянув цепь у Стива вокруг лодыжек.
– Ты можешь отпрыгнуть назад?
– Какое там прыгать: я вообще своих ступней не чувствую. Они у меня отнялись от холода.
– Лютер, ты слышишь? Я этого делать не собираюсь, – сказала я вслух.
Мой наушник молчал. Я огляделась в поисках камеры и заметила ее на стене, в трех метрах от пола.
– Ты меня слышишь, тварь? – спросила я, помахав рукой в ее глазок. – Я не собираюсь…
И тут дверь за Стивом с силой дернулась внутрь, захватив его ноги. Он издал вопль: вес перекинулся на руки. Дверь приоткрылась всего на несколько сантиметров, но в эту щель пролезла чья-то рука, зацепив висящую пилу. А в открывшуюся щель проглянули два глаза-буравчика.
– Ой, гляньте-ка, кто здесь. Никак Джек Дэниэлс? Давненько, ох, давненько не видались!
Полускрытого уродливого лица я не узнала. Но голос…
Этот голос был мне памятен. По той автобусной остановке, годы назад. Дональдсон.
– Я мечтал, Джеки, чтобы снова с тобой увидеться. Обрезать тебе по кусочкам лицо и тебе же скармливать. Ну а теперь, когда между мной и моей мечтой всего лишь чьи-то копыта, разве ж я с ними не управлюсь!
Он поднял пилу и через щель опустил на голое запястье Стива.
Я с грохочущим в ушах сердцем потянулась к ней с другой стороны, пытаясь помешать, но все это ерзанье туда-назад было по сути как раз тем, чего добивался Дональдсон; получается, мы с ним вдвоем под вопли Стива пилили ему, бедняге, руку.
В эту секунду во мне безумно забился младенец, а ноги подкосились и мир закружился, окутываясь затмевающей глаза чернотой. Схватки! Только сейчас их не хватало!
Я шлепнулась на задницу. Голос Стива исчезал… таял весь мир… меня властно увлекала в свой омут чернота.